И я просто наблюдал, как за окном проплывают знакомые пейзажи. Сначала Сестрорецк, а где-то километров через двадцать и Зеленогорск, который здесь наверняка еще назывался на финский манер — Териоки. Я даже успел подумать, что лимузин поедет прямиком до Выборга, однако Горчаков все же спрятался поближе. Сразу за городом машина повернула в сторону Райволы, а потом и вовсе съехала с более-менее укатанной дороги на грунт. И через несколько минут тряски по ухабам остановилась у небольшого двухэтажного домика.

На усадьбу здание явно не тянуло. Скорее напоминало скромную дачу какого-нибудь чиновника или купца второй-третьей гильдии, к тому же еще и заброшенную лет этак пятнадцать назад. Темно-синяя краска на досках фасада уже давно осыпалась, в половине окон не хватало стекол, а вторая половина была заколочена крест-накрест. На присутствие внутри людей намекали только расставленные вокруг автомобили.

И грузная фигура на крыльце. Горчаков, похоже, услышал шум мотора и лично вышел поприветствовать гостей. И я вдруг подумал, что мер предосторожности, как ни крути, было принято не так уж и много. Скавронский, к примеру, вполне мог потребовать меня проехать хотя бы последнюю треть пути с мешком на голове. И вряд ли не сделал исключительно из уважения к сомнительному визитеру. А значит, я выйду из этих дверей или полноправным, надежным и, что куда важнее, заслуживающим доверия союзником его светлости…

Или не выйду вообще.

— Доброго дня, Владимир Петрович. — Горчаков сам открыл мне дверь, не дожидаясь шофера. — Признаться, я и не надеялся увидеть вас так скоро.

— Я тоже, — отозвался я, выбираясь из машины. — Но милейший Леонид Павлович любезно согласился поспособствовать нашей встрече.

Скавронский не ответил на мой выпад, однако его взгляд был красноречивее всяких слов. И ясно давал понять, что милейший Леонид Павлович происходящему ничуть не рад, считает решение Горчакова опаснейшей ошибкой и вообще предпочел бы видеть меня там, откуда я по неизвестной причине восстал — то есть, в гробу.

— Что ж… Раз уж мы здесь, не будем терять времени. — Горчаков указал на крыльцо. — Нас уже ждут.

Внутри домишко выглядел еще более обшарпанным и жалким, чем снаружи. Зато публика подобралась такая, что запросто вдохнула бы чуточку великолепия и блеска и в более скромную обстановку. Кое-кого из рассевшихся вокруг доисторического деревянного стола князей и графов я уже знал лично, о ком-то не раз слышал, но были и новые лица — видимо, из тех, что попали в опалу к императору и его светлости канцлеру совсем недавно.

Впрочем, меня куда больше интересовал шеф. Он устроился чуть ли не в самом углу комнаты — по старой привычке занял место так, чтобы наблюдать всех гостей разом и при этом не привлекать внимания к собственной персоне. Мы не виделись несколько дней, и за это время обычный гражданский костюм успел смениться на дорогой, но тесноватый — явно с чужого плеча — пиджак из темно-серой ткани. Усы и борода стали заметно короче и теперь скорее подошли бы не городовому или отставному вояке из младших чинов, а господину благородного сословия, офицеру или штатскому. Похоже, Горчаков если не проникся к шефу теплыми чувствами, то по меньшей мере позаботился, чтобы его спаситель выглядел благопристойно — под стать собравшейся публике.

А вот на меня почему-то поглядывал… Нет, не то, чтобы с опаской, но с чем-то очень похожим на недоверие. Будто с момента нашей встречи на Крестовском успел выяснить что-то необычное, и теперь сам не слишком-то представлял, что именно следует делать с этим знанием.

— Прошу вас, друг мой, устраивайтесь поудобнее. — Горчаков отодвинул стул и жестом пригласил меня сесть. — В тот раз мы толком не успели, но сегодня времени поговорить будет достаточно.

— О чем? — поинтересовался я.

— О вас… Главным образом. Так уж вышло, что всех собравшихся здесь почтенных господ интересует один и тот же человек — Владимир Волков. Достойнейший представитель дворянского сословия, Владеющий, офицер, талантливый сыщик. Личный друг его величества императора Ивана Александровича, верный слуга народа и отечества. Герой, объявленный погибшим, и все же непостижимым образом уцелевший в схватке с врагом. — Горчаков неторопливо прошелся за спинами товарищей и опустился на стул прямо напротив меня. — Ваша история поистине удивительна. Однако ей хочется верить.

— Хочется? — Я приподнял бровь. — Звучит так, будто вы или хотите обвинить меня в каком-то обмане, или…

— Ни в коем случае, друг мой. Я редко ошибаюсь в людях. — Горчаков мягко улыбнулся. — К тому же поспешность суждений — верный признак глупца, тогда как разумному человеку по сути своей присуще сомнение. И все же кое-что из последних событий я так и не смог объяснить даже себе, как ни старался.

Так вот в чем дело. Его светлость пока еще не сказал ничего конкретного, однако намеков оказалось достаточно. Или шеф за эти пару дней сболтнул лишнего, или в наспех состряпанной мною версии воскрешения из мертвых нашлось слишком много изъянов — старик определенно что-то заподозрил.