– А говорил, не голодный, – дрогнущим голосом прошептала Лили, запрокидывая голову и запуская руки в его волосы.

– Я передумал, – пробормотал он, утыкаясь носом ей в шею. – Я очень голодный. Очень.

Лили, всхлипывая под его губами, даже не догадывалась, каких усилий стоило ему так сдерживаться, какие мысли обуревали его, впрочем, она вообще ни о чем думать не могла, только радоваться, что шелковая ткань так легко соскальзывает с тела. На столе было еще много еды, и Кьян хотел еще много попробовать… с ее тела… прежде, чем приступить к основному блюду, вот только терпения у него хватило ненадолго.

Галлия, Льен

– У, косоглазый, – раздалось вслед Раилю, а дальше ему в спину прилетел ком грязи.

Юноша даже не стал оборачиваться – да и что он может противопоставить толпе идиотов? Ничего, каждый из этих придурков рано или поздно попадет к нему на починку. Из всех целителей Раиль был самым сильным. А у нападающих на него явно было туго с мозгами: умные люди не станут задирать того, кто отличается от них разрезом глаз или цветом кожи. К тому, что его не любят, он привык. Стать своим среди этих богатых мальчиков он мог запросто – достаточно было пару раз обмолвиться о своем происхождении и о том, что он живет самостоятельно в доме Оберлингов. Можно было бы даже попросить дядюшек Себастьяна и Максимилиана пару раз встретить его после учебы – и он мгновенно стал бы особой неприкосновенной. Братья Оберлинг занимали в столице высокие посты. Себастьян (он же дядя Тьен) был начальником столичной ловчей службы, а Максимилиан (он же дядя Макс) – начальником службы безопасности королевского дворца.

Но Раиль не хотел, чтобы его считали кем-то большим, чем он был на самом деле, да и доказывать что-то этим примитивным существам не хотел. В Степи никто не смотрел на родителей, в Степи было важно, кто ты есть сам по себе, а Раиль всё же был степняк.

Поэтому он только злобно усмехнулся, перехватывая поудобнее папку с лекциями, и вдруг споткнулся. Сильный порыв ветра, как назло, ударил его в спину именно в этот момент. Папка раскрылась в его руках, бумаги разлетелись по двору. Юноша мог не заметить неуважение к себе, но своих трудов ему было жалко. Он зарычал, оборачиваясь и ища взглядом злого шутника.

Джеральд Браенг терпеть не мог этого косоглазого выскочку. И плевать, что по большому счёту степняк был не виноват в том, что он всем нравился – и профессорам, и немногочисленным девушкам, учившимся в университете. Этот мелкий поганец был просто выпендрежник и зубрила. До его появления лучшим студентом был именно он, Джеральд, а теперь косоглазый его во всем опережал, даже в беге – а ведь ноги у него были явно короче, чем у Браенга.

Джеральд был похож на своих предков: в пятнадцать он был ростом почти с отца, ужасающе худ и мосласт, весь какой-то длинный – и руки, и ноги, и даже нос. Его это бесило, он даже пытался одеваться в широкую одежду, чтобы скрыть худобу. Косоглазый же, напротив, был невысокий и складный, и это тоже бесило.

У Браенга было достаточно мозгов, чтобы понимать, что он просто завидует. Скорее всего степняк был так же не уверен в себе, так же страдал от одиночества и насмешек, просто скрывал это не в пример лучше. Поэтому Джеральд ненависть старался давить в себе – слишком жирно для этого дикаря его внимание. Сыну канцлера Галлии и племяннику короля вовсе не по статусу вообще замечать таких как он. Поэтому в травле он не участвовал – так, наблюдал со стороны.

Косоглазый даже на ком грязи в спину не обернулся, и Браенг уже не стерпел – так ему захотелось разозлить этого надменного коротышку, что он слегка, совсем чуточку, напустил на него порыв ветра. То, что у степняка вывалятся бумаги, он не ожидал. В первый миг ему даже стало стыдно, но только до того момента, пока он не встретился с парнем взглядом. Столько злобы в нем было, столько ярости, что Джеральд не мог не улыбнуться в полный рот и не показать неприличный жест.

Дальнейшее помнилось смутно. Коротышка оказался очень быстрым. Он налетел на него как вихрь, размахивая кулаками. Браенг едва успел уклониться от удара в лицо. И что с того, что сыну канцлера не к лицу драться с вонючим дикарем? Как будто у него был выбор! Джеральд радостно вцепился в плечи степняка, пользуясь тем, что руки у него явно длиннее – не достанет его соперник до него кулаками, но мальчишка ударил Джерри ногой под колено и вообще завертелся весь, вырываясь из захвата. Браенг ахнул от боли, но устоял и ударил степняка кулаком в живот. Драться ногами он не умел, только подсечки ставить. Косоглазый же правил вообще не признавал, разве что ниже пояса не бил, и на том спасибо. Размахивал руками и ногами совершенно без тактики, но очень быстро. Джерри, конечно, досталось, но его-то обучали драться учителя, и победил он достаточно быстро, изваляв соперника в пыли.

– Джеральд Браенг! – раздался над его головой громовой голос одного из профессоров. – Что я вижу! Наследник знатного рода дерется во дворе университета, словно простолюдин, да еще с кем! С целителем! Вы в своем уме?

Джеральд быстро вскочил, поправляя одежду и отряхиваясь. Косоглазый тоже сел и помотал головой. Его черные волосы выбились из хвоста и торчали в разные стороны. На лице ссадина, под глазом расплывался синяк.

– Лорд Браенг, – устало вздохнул преподаватель. – Напомните мне, какое по счету у вас взыскание на этой неделе? Я буду вынужден доложить вашему отцу.

– Джеральд не виноват, – неожиданно подал голос степняк. – Я попросил его показать несколько приемов. Мы немного увлеклись. Простите.

– Немного? – возмутился мужчина. – Господин Кимак, от вас я такого не ожидал. Стыдно! Внук хана, сын лучшего лекаря Степи! Оба наказаны. Будете убирать полигон. И чтоб вы понимали – не за драку, а за то, что не умеете выбирать место и время. Завтра перед занятиями вас будут ждать в поле.

Преподаватель развернулся на каблуках и широким шагом удалился, а Раиль только усмехнулся. Браенг подал ему руку, помогая подняться.