Милар что-то промычал. Что-то, очень сильно похожее на ругательство, в котором упоминались предки старика вплоть до момента сотворения мира.

Арди же старался сохранить внешнюю невозмутимость. Анвар питал необыкновенно истовую уверенность в том, что его собеседник не просто хотя бы знал, что такое Угли Пламени Сидхе, а обладал информацией о их месте нахождения.

Ардан должен был поддерживать эту иллюзию. Свою иллюзию. Внутри чужого морока.

— История, которую я поставлю, юноша, начинается, — Анвар снова начал подкручивать усы, попутно играясь фишками. — Давно. Настолько давно, что, наверное, большинство увидят в моих словах не более, чем выдержки из учебников по Истории.

Лицо Ригланова чуть разгладилось, а сам он как-то обмяк, будто растворяясь в собственных воспоминаниях. Что, при этом, происходило за пределами помещения оставалось сокрыто под саваном тайны. Может быть на первом этаже устроили кровавую баню с убийством десятков и сотен гостей? Мало вероятно.

Может быть стражи, Плащи и военные уже начали попытки штурма? Скорее всего так оно и есть, но вряд ли они даже брешь в щите сумели проделать. А значит, если Арди хоть немного начал понимать уклад жизни столицы, то майор Трофимов уже отдал приказ и по улицам, выживая всеобщий ажиотаж, по трамвайным путям ползут платформы, груженые артиллерийскими пушками.

И самое тревожащее — Анвар не мог этого не понимать…

— Двести двадцать три года назад. На окраинах тогдашней столицы, которые вы сейчас называете набережной Кривоводного канала, — продолжил Анвар, позволяя просторечиям проникнуть в свою прежде изящную, чуть насмешливую речь. — Жил парнишка. В семье разнорабочего и любящей матери. Она действительно нас любила. И делила эту любовь, как могла, между восьмью детьми. Увы, до десяти лет дожили только пятеро. Знаете ли, медицина того времени совсем не чета нынешней.

По мере рассказа старика на столе появлялись призрачные куклы. Имитируя детский театр, миниатюрные фигурки раскланивались и ломанными движениями иллюстрировали рассказ. Иллюзия выглядела одновременно чарующей и… нервирующей.

— Парнишка этот с самого детства знал, что ему придется постараться, чтобы его не постигла участь погибших братьев и сестры. Так что как только ему исполнилось тринадцать лет, — мерцающая кукла в виде ребенка скинула тяжелый мешок, который таскала по помещению склада… очень знакомого склада… и расправив плечи, в рваных обносках, поцеловала уставшую мать, пожала руку сгорбившемуся отцу, а затем отправилась в темный тоннель, ведущий под землю. — Тогда не существовало, Ард, ни школ, ни колледжей, ни, тем более, институтов. Единственное место, где обучались и маги, и светлейшие умы империи — Большой.

— А как же тогда становились Звездными магами? — несмотря на ситуацию, Арди не сумел сдержать свое любопытство, что незамедлительно вызвало у Милара приступ закатывания глаз.

— Устраивались подмастерьями к тем магам, что уже носили регалии, — без особой радости, ответил Анвар. — Вы, наверное, хотите спросить, как именно их отбирали? Весьма… своеобразным образом. Увы, одному из, примерно, двадцати подмастерьев не везло попасть к человеку, который бы обладал… примерно такими же интересами в вопросах постели, что и тому господину, который помогал нам поддерживать « Цаплю» в работающем состоянии.

Значит, «Цапля», все же, принадлежала Паукам. Для чего подпольной организации, преследующей неясные цели (но такие, что касаются артефактов), может потребоваться собственное, незаконное казино, в котором присутствовали искусные иллюзии и мороки? Ответ лежал на поверхности — для скорейшего получения большого объема наличных средств, которые пройдут мимо банковских учетных книг и реестров.

Настоящий вопрос заключался в другом — зачем им столько денег? И, раз уж они избавились и от Иригова, и от « Цапли», то, получается, нужную сумму Пауки уже собрали…

— Когда мне исполнилось тринадцать, — Анвар продолжал, а кукла, спустившись под землю, оказалась на сцене, где к ней подходили другие куклы. Куклы взрослых. Те протягивали ребенку какие-то бумаги, книги, головоломки, что-то обсуждали, а затем уходили. И, внезапно, из толпы кукол вышла совсем неприметная, без плаща и регалий, но вся в черном. Она тоже протянула ребенку что-то. Что-то в форме простой шкатулки, но без видимого способа открыть. Минута, другая, мальчик справился и фигура, удовлетворительно кивнув, забрала его с собой. — И так я оказался в учениках Арора Эгобара, Ард. Долгие годы… долгие годы, наполненные болью, унижениями, бесконечными испытаниями и борьбой даже не за место под солнцем, а за сам факт выживания. Вы, наверное, уже знаете… да и как же вам не знать-то, с таким господином, как Полковник… Вы можете думать, что это, Анвар-Цилиндр трюкач и лжец, но подождите, Ард. Подождите пока не узнаете Полковника и всю вашу поганую контору получше… Так вот, — Анвар прокашлялся, и сцена на столе сменилась. Вместо толпы появился странный лекторий, в котором вместо кафедры маячила клетка, внутри которой сидел укутанный в плащ… прадед Арди. Вот только слушателей вокруг собралось больше одиннадцати. Намного больше. Ардан насчитал не меньше… — Нас было вовсе не одиннадцать, а тридцать четыре, Ард. Тридцать четыре бедолаги. Дети бедняков, пришедшие за сладкой мечтой. Потомки обедневших аристократов, спасавшиеся от собственных семей. Незаконные отпрыски магов, решившие… да, если честно, понятия не имею, что они там решали для себя. Мы, между собой, почти не общались…

Анвар провел рукой, и сцена изменилась, но Арди успел уловить последний миг спектакля. Краткий эпизод, в котором кукла ребенка, главного действующего лица представления, плечом прижималась к другой кукле.

Но миг прошел и теперь в лектории действительно сидело одиннадцать человек. Молодых мужчин и женщин. Примерно лет двадцати. Остальные… исчезли.

— Мы не знали, куда пропадают те, кто не смог выдержать испытаний и экзаменов Арора, — Ригланов помрачнел, а глаза за алыми овалами стекол окуляров покрылись пеленой мимолетной печали. — Только позже мы узнали, что контора использовала их… скажем так… чтобы окупить вложения.