— Мы видели, насколько он дружелюбный, — покачал головой Ит. — Алмазный венец по сравнению со шрика нервно курит в коридоре. Ты хочешь сказать, что это сборище религиозных садистов…

— Ты судишь по той помойке, на которой вы оказались? — спросил Ари. — Очень зря. И потом, название «шрика» придумали местные рауф, обиженные на справедливость, на самом деле конклав называется Скрим, а самоназвание переводится примерно как «глас, обращенный к богу». Мне кажется, что вам просто не повезло, вы столкнулись не с самими лучшим представителями Скрима, но, поверьте, на деле всё обстоит несколько иначе.

— Очень удобно судить о чем бы то ни было по лучшим представителям, — заметил Скрипач. — А что на счет худших?

— Мир неоднороден, смею тебе напомнить, — Ари посерьезнел. — Да, встречаются и не самые чистоплотные граждане, но ведь это есть везде. Даже в высоких мирах Мадженты. Тебе ли об этом не знать, а? — он посмотрел на Ита. — Одна только твоя семья чего стоила. Может быть, внешне всё выглядело благообразно, но внутри это всё сгнило давным-давно. Именно поэтому, Ит, твои сводные братья были настолько холодны и отстранены, именно поэтому так и не получилось сойтись с отцом, именно поэтому даже мать, и та при общении с тобой каждый раз словно извинялась…

— Исторический экскурс в мою приемную семью окончен, — твердо сказал Ит. — Одно только скажу. Да, они не были безупречными, эти люди, но они вырастили меня, заботились обо мне, и дали отличное образование, наравне с родными детьми. Меня никто не обижал и не унижал. И они уж точно никого никогда не тронули даже пальцем, в отличие от представителей столь уважаемых тобою Скрим. Обрати внимание, я ни слова не сказал о расах этого конклава, потому что никого не идеализирую, и не собираюсь. Так что давай лучше по делу. Ты ведь не просто так нас сюда привез, верно?

— Умеешь ты выворачивать всё наизнанку, — поморщился Ари. — Ладно, закрыли тему. Итак, объект, который вы видите, как он вам? Нравится?

— Лес жалко, — вздохнул Скрипач. — И ничего толком непонятно. Ну, то есть понятно про храм, а вот про бассейн я не сообразил. Для чего это нужно? — он махнул рукой в сторону котлована.

— За лес не переживай, лес мы тут же посадим заново, когда закончим. На стимуляторах тут уже через год будет практически такой же лес, собственно именно это нам и нужно. А вот с бассейном всё гораздо интереснее, чем вам кажется.

— Ты не ответил, зачем он тебе, — напомнил Скрипач.

— Пойдемте в сторонку, посидим где-нибудь, и я объясню, — сказал Ари.

Людям очень нравятся тайны. Ещё — людей приводят в восторг вещи грандиозные, величественные, и невероятные. А уж если в некоем объекте собираются воедино и тайны, и величие, и нечто грандиозное, успех этому объекту обеспечен даже не на сотни, а на тысячи лет вперед. Особенно если к объекту прилагается красивая легенда, и, желательно, не одна. То, что сейчас строится — это задел на будущее. На очень и очень далекое будущее, поэтому строятся такие объекты основательно, с большим запасом прочности, и в более чем продуманных местах.

— В штатах с местом пришлось повозиться, — недовольно сказал Ари. — То, что нравилось Вете или мне, почему-то постоянно попадало в сейсмоопасные зоны, а этого нам нельзя. В общем, остановили свой выбор на Пенсильвании, строим объект в заповеднике Элк. Потрясающе красивое место, жаль, удалось вырваться всего на два дня.

— Вам штатники разрешили строить в заповеднике? — удивился Скрипач.

— Ну да, — пожал плечами Ари. — Здесь же мы тоже строим. И в Крыму строим, хотя там объект будет небольшой, потому что землетрясения всё же случаются, пусть и нечасто. Эти объекты, повторю — задел на отдаленное будущее, повторю, поэтому к делу приходится подходить тщательно.

— Про храм понятно, — Скрипач нахмурился. — Но что ты хочешь прятать под землей? Исследовательские центры?

— Нет, — покачал головой Ари. — Под землей будет очень интересно. Это лабиринты, и система ловушек. Которые местные пройти не сумеют. И внутрь очень долгие годы попасть не смогут.

— Что-то ты всё по югу места называешь, — заметил Скрипач. — А север?

— О, не переживай, на севере тоже есть три точки, и это будет нечто, — уверенно сказал Ари.

— А сколько их будет всего? — спросил Ит.

— Двенадцать, — Ари пожал плечами. — Я думал, ты догадался.

— Предполагал нечто подобное. Из них настоящих шесть, верно?

— Молодец, — Ари кивнул. — Соображаешь. Эта, как ты уже догадался, обманка. Но красиво, правда?

— Да красиво, красиво, но ты объяснишь, в конце концов, для чего это всё? — Скрипач обвел взглядом стройку. — Тебе нужно, чтобы тебе кто-то молился?

— Мне? — Ари округлил глаза. — Да боже упаси, нет, конечно. Молиться они будут тому, о ком рассказывает во время своих проповедей Дима, а именно — местному демиургу, всемилостивому, всеблагому, и вообще, — он засмеялся. — И не только в таких местах, конечно. Но эти точки станут объектами культа и поклонения. И не просто так. Если ты чему-то поклоняешься, ты это что-то бережешь. И заботишься. А вот этого-то мне и надо.