Мне нужно было вести себя больше как она, а не как увядающий цветок женщины, которая позволила Остину загнать ее в собственную оболочку.

Я расправила плечи, вздернув подбородок.

— Ты, э-э, работаешь здесь, верно? Ты владеешь этой… собственностью?

Черт возьми. Ты говоришь как слабачка, Мори. Возьми себя в руки.

Он должен был здесь работать, потому что иначе зачем бы он разгуливал по округе, одетый как какой-нибудь работник манежа? Если только он не был просто психопатом, живущим в трущобах здесь, на болотах, подстерегая беспомощных жертв вроде меня, которые могут наткнуться на него.

— Ты боишься меня, грустная девочка? — спросил он, не отвечая ни на один из моих вопросов, как будто почувствовав запах моего страха, и это побудило его надавить на меня еще сильнее.

Грустная девочка?

Потребовалась минута, чтобы до меня дошло, и я раздраженно нахмурилась, щеки запылали. Он дразнил меня.

В моей жизни было много прозвищ из-за того, что у меня был один карий глаз, а другой бледно-голубой, но это прозвище было для меня впервые. Почему-то то, как он это сказал, на самом деле не было похоже на оскорбление. Но я все равно возненавидела это.

Моя внешность была не совсем обычной, и я думала, что давным-давно смирилась с этим. С теплой миндалевидно-коричневой кожей, покрытой темными веснушками, волнистыми каштановыми волосами и разноцветными глазами я привыкла получать много странных взглядов и наводящих вопросов.

— Я очень стараюсь не нервничать, — честно ответила я. Я не собиралась притворяться, что не нервничаю, он бы понял, что я лгу. — Кто ты? Что это за место?

Отступив назад и позволив моим волосам рассыпаться между его сжатых пальцев, он сказал:

— Ты можешь называть меня Баэль. — Он приподнял воображаемую шляпу. — А что касается твоего второго вопроса, моя прелесть, то, по-моему, я тебе уже ответил.

Карнавал костей.

В любом случае, для меня это не предвещало ничего хорошего.

— Это место выглядит так, словно его забросили много лет назад, — сказала я, разглядывая паутину в углу. — Я никогда не видела карнавала в Байю, и я практически выросла здесь. — Даже не имело смысла устраивать карнавал в таком отдаленном месте. Как, черт возьми, они могли заполучить клиентов? — Ты можешь быть откровенен со мной и сказать, как выбраться? — Потом я передумала и быстро добавила: — Меня уже будут искать люди.

Я солгала. Вроде того.

Бабушка Энн разыщет меня через пару дней после того, как я не свяжусь с ней, а Остин, вероятно, подаст заявление о пропаже человека, но дома меня точно не ждали друзья.

Большинство моих друзей отказались от меня после того, как я потеряла ребенка и Остин начал меняться. Постепенно я оттолкнула всех остальных, и они продолжили жить своей жизнью. Я сомневалась, что кто-нибудь будет скучать по мне.

— Почему твой голос звучит так неуверенно? — он задумался.

Черт возьми, он был проницателен. Если этот парень решит похоронить меня где-нибудь здесь, никто никогда не узнает, где искать, и Остин сдастся и двинется дальше, но не раньше, чем получит полис страхования жизни.

Ух ты, ладно, нездоровые мысли…

Мысль об Остине пронзила меня болью, когда я поняла, что эта идея не была слишком притянутой за уши. Было время, когда мой жених, возможно, разнес бы город на части, чтобы найти меня, но сейчас… сейчас все было просто по-другому. Искра между нами угасла вместе с синяками, которые он снова и снова оставлял на моем теле.

— Давай уберем это хмурое выражение с твоего лица, что ты на это скажешь? — Сказал Баэль, прерывая мои мысли. — Такая трагедия для такой красивой женщины выглядеть такой печальной и потерянной.

Он протянул мне руку, унизанную кольцами, и я просто уставилась на него. Его улыбка была одновременно соблазнительной и порочной.

— Ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, не так ли? — Я испустила долгий, усталый вздох, прислонившись к зеркалу, прежде чем спрятать лицо в ладонях. — Почему я не могу просто проснуться, черт возьми?!

Это должно было быть сном. Это просто, черт возьми, должно было быть.

— Напротив, дорогая, сейчас ты бодрее, чем когда-либо. — Я нахмурилась, глядя в свои ладони на его странные загадки. Его рука все еще висела между нами, ожидая, когда я ее пожму, на его лице не было и намека на неуверенность. — Как насчет экскурсии? — спросил он. — Я обещаю держать язык за зубами. Конечно, если ты не попросишь вежливо. — Хитро подмигнув, он пошевелил пальцами.

Мое правое ухо защекотало от призрачного прикосновения его языка и губ.