Однако в самом центре всего этого стояла массивная палатка. Она была в красно-белую полоску, с маленьким флажком наверху и натянутыми по бокам веревками, прикрепляющими его к земле. Там стояла длинная очередь людей, ожидающих возможности попасть внутрь зияющего люка. За ним была только темнота.

Я оглянулась через плечо на Баэля, который стоял на пороге «дома веселья» и просто наблюдал за мной. Его темно-синие глаза сияли, как драгоценные камни, и были полны озорства, от которого у меня внутри все перевернулось. Я чувствовала, что он чего-то ждет.

Это длилось всего пять секунд.

— Следуй за мной, — сказал он, — и не отставай, пожалуйста. Я не несу ответственности за то, что произойдет, если ты это сделаешь.

Пройдя мимо меня, он спрыгнул вниз по ступенькам, преодолев их все сразу одним прыжком и легко приземлился на ноги почти без звука. То, как он двигался, было похоже на парение — грациозно и уравновешенно.

— Эй! — Крикнула я ему вслед, пытаясь догнать.

Он быстро уходил, не потрудившись оглянуться и посмотреть, иду ли я. Каким-то образом, это было похоже на то, что он просто знал.

— Баэль! — Я закричала снова, поскольку он не слушал, чуть не наступив на свое платье.

Черт возьми! Что, черт возьми, происходит прямо сейчас?

В его походке было слишком много бодрости, и, обходя магазины и людей, ожидающих в длинных очередях, он широко улыбался, помахивая им рукой или вздергивая подбородок, и все это с огоньком в глазах.

Я была так сосредоточена на том, чтобы не отстать, что потребовалось время, чтобы осознать некоторые вещи.

Я замерла, снова почувствовав, как Лафайет крутится вокруг моих голых икр, мяукая, как будто удивляясь, почему я так внезапно остановилась.

Справа и слева от меня выстроились очереди людей, ожидающих сладостей, желающих поиграть в игры и выиграть призы… Но они выглядели неправильно. Как, черт возьми, я могла упустить это раньше?

Хотя карнавал был ярким и переливался повсюду огнями и красками, эти люди были полной противоположностью: их кожа была серой, а глаза пустыми. Это было похоже на то, что кто-то сорвал их прямо из старого черно-белого фильма.

Я поняла, что никто из них не произносит ни слова. На самом деле, они вообще почти не двигались, просто стояли там, как будто их так проинструктировали. Тем временем Лафайет просто продолжал развлекаться.

Справа от меня расхаживали на ходулях два клоуна, оба в красных и фиолетовых комбинезонах с ромбовидным рисунком, отчего я отшатнулась в сторону. Они шли с медленной грацией, пробираясь сквозь толпы серых людей.

Никто не отреагировал.

Там было несколько операторов аттракционов в причудливых костюмах, которые состояли из высоких шляп и огромных бархатных пальто с блестящими пуговицами, выкрикивающих всякую чушь о выигрыше призов или риске на смертоносных приспособлениях.

Несколько карни даже встретились со мной взглядом, когда я проходила мимо, каждый только улыбался и изредка подмигивал мне, как будто они знали что-то, чего не знала я, но никто ко мне не подошел.

Проходя мимо высокой деревянной будки со стеклянным окном спереди, я поняла, что внутри сидит женщина. Буквы, сделанные из мигающих огоньков, гласят: «Гадалка».

Я медленно приблизилась к зеркалу. Женщина была красивой, лет шестидесяти с небольшим, с длинными серебристыми волосами, усыпанными бусинками, и пирсингом по всему лицу. Ее макияж тоже был темным, но ярким, и на ней было расшитое бисером платье в тон шелковому шарфу королевского синего цвета, повязанному вокруг ее волос.

Она поманила меня рукой, браслеты звякнули, свисая с ее запястья. Я уже собиралась подчиниться, когда Лафайет снова потерся об меня, выводя из ступора.

Справа от меня, как я поняла, уже выстроилась очередь серых людей, ожидающих, когда им предскажут судьбу. Холодная, сухая рука коснулась моей, когда я посмотрела в глаза мужчине. Его скулы нездорово выступали, а глаза были молочно-белыми и пустыми.

Вот тогда-то и сработал мой принцип «сражайся или беги». «Бегство», казалось, победило.

Я рванула в случайном направлении, но это было примерно так же, как неторопливо бы прогуливался Баэль. Я надеялась, что он все еще скачет по карнавалу, не подозревая, что я перестала следовать за ним.

Я побежала, несмотря на то, что у меня болели ноги, стараясь идти по прямой, чтобы меня не развернули. Я ни за что не собиралась возвращаться через этот «Дом веселья». Я просто заблужусь, и Баэль в конце концов выследит меня.

Никто даже не взглянул на меня дважды, пока я проталкивалась сквозь толпу серых лиц. Никто не проклял меня и не спросил, какого черта я делаю. Они дернулись, когда я отодвинула их в сторону, с мертвым и отсутствующим выражением лица, остекленевшими глазами и крошечными зрачками-уколами.