Он был потрясающе красив в своем костюме без рубашки и такой же фетровой шляпе, которая на любом другом человеке, кроме него, смотрелась бы комично. Каким-то образом это подействовало на этого человека — Теодора.

Теодор смотрел только на меня, даже не потрудившись обратить внимание на Баэля. Он сжимал рукоять длинной черной трости, которая выглядела скорее для вида, чем для чего-либо еще, поскольку на вид ему было не больше тридцати лет.

Рукоять трости была оловянной, в форме кошачьей головы, с черными драгоценными камнями вместо глаз. Несмотря на то, что он был разодет в пух и прах, он все еще был совершенно босиком, ногти на ногах выкрашены в черный цвет. В этом было что-то совершенно ненормальное.

— Пойдем со мной, Мория, — сказал Теодор. Его голос соответствовал тому, который звал меня ранее.

Рукой, в которой не было причудливой трости, он поманил меня взяться за нее. Каждый палец был украшен кольцами.

Баэль положил руку мне на плечо и сжал, это было почти собственническое действие.

— У меня все под контролем.

Теодор приподнял бровь, глядя на Баэля, не сводя глаз с моего лица, как бы говоря: а теперь?

Хватка Баэля усилилась.

— Сделай выбор, — прошептал он мне на ухо.

С какой стати мне это делать?

Ни один из этих мужчин не успокаивал меня и не давал почувствовать, что с ними я буду в безопасности. Баэль, очевидно, был обманщиком, за каждым его словом скрывался скрытый смысл, а Теодор… Я даже не была уверена, что он человек.

Это звучало безумно даже в моей голове. Если он не был человеком, то кем, черт возьми, он был, каким-то демоном? Очевидно, здесь происходило какое-то мистическое дерьмо, но я не могла понять, какое отношение это имеет ко мне.

— Я не пойду ни с кем из вас, — сказала я наконец. — Нет, пока кто-нибудь не объяснит мне, что, черт возьми, происходит и почему я не могу уйти отсюда.

— «Не могу» — это слишком сильное выражение, — сказал Баэль. — Нет ничего, чего бы ты не могла сделать.

— Прекрати играть со мной! — Рявкнула я, высвобождаясь из его хватки и разворачиваясь к нему лицом. Выражение его лица оставалось бесстрастным под моим пристальным взглядом. — Больше никаких загадок и игр. Кто ты, черт возьми, такой?

Его губы растянулись в усмешке, а темные глаза заблестели.

— Теперь ты задаешь правильные вопросы.

— Тогда ответь на них.

— Мория, — предупредил Теодор позади меня, и я вздрогнула, зная, что он был ближе, чем минуту назад.

Я чувствовала, как он прижимает меня к Баэлю, который наблюдал за ним через мое плечо с раздраженным видом.

Я развернулась лицом к Теордору, внутренне крича, что это была плохая идея. Но мне нужно было встретиться с ним лицом к лицу. Его серебристые глаза, казалось, подернулись более темным, серо-стальным, словно расплавленным, цветом, и вблизи он был даже красивее, чем я думала.

— Ты внучка Аннет Лаво? — спросил он, с любопытством вглядываясь в мое лицо.

Имя моей бабушки на его губах застало меня врасплох и пустило лед по моим венам.

Что он знал о моей бабушке? Страх пронзил меня по совершенно новой причине. У бабушки Энн были какие-то неприятности? Они что-то с ней сделали?

Почему-то мне казалось, что он уже знал правду и просто ждал, когда я ее скажу. Не годится лгать этим людям. У меня было предчувствие, что это только ухудшит мое положение.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Какое это имеет отношение к делу? — Я подозрительно прищурилась. — Все это похоже на дурацкую шутку, но мне не смешно. И какого хрена я должна куда-то идти с тобой после того, как ты использовал свои причудливые магические трюки, чтобы телепортировать меня в чертову пустоту?

Он не шевельнул ни единым мускулом, просто уставился на меня, обводя взглядом каждую черточку моего лица, словно запоминая меня. От этого мне было неуютно.

Затем, без предупреждения, Теордор снова приложил палец к моему лбу, прямо между глаз. Меня обожгло холодом, и мир, казалось, накренился и растворился.

— Просыпайся.

Вместо того, чтобы в панике вынырнуть из сна, все прошло гладко, как будто я просто задремала на мгновение. Я села, ощутив под пальцами бархат, и поняла, что лежу на спине на теплом малиновом шезлонге.

Я снова была одета в свое окровавленное, рваное и грязное платье, но, по крайней мере, я была сухой и не дрожала. Стало ясно, что я нахожусь в какой-то палатке.