Ее верхушка в форме конуса возвышалась высоко над головой, удерживаемая деревянной рамой, стены были в красную и белую полоску. В комнате пахло благовониями и травами, от которых у меня приятно защекотало в носу.

Было темно, но тепло от зажженных свечей, беспорядочно расставленных по комнате дюжинами в разномастных сосудах и подсвечниках.

Я заметила диваны и кресла, в основном бархатные или кожаные, расставленные в маленьких уголках для сидения по всему просторному пространству, как в какой-нибудь гостиной.

Декор был красивым, хотя и немного хаотичным. В стеклянных витринах были выставлены черепа, тут и там были разбросаны стопки пыльных книг, а в дальнем углу было небрежно задвинуто несколько вешалок с яркой одеждой.

Я заметила письменный стол с другой стороны палатки и что-то похожее на большой круглый стол, за которым могли бы разместиться шестеро, с незаконченной игрой в покер на нем. И уже стояли пепельницы с давно погасшими сигарами.

Тихая музыка играла блюзовый ритм на заднем плане. Она была скрипучей и далекой, как будто о ней забыли в другой комнате. Персидские ковры покрывали пол, мягкие под моими босыми ступнями, когда я спустила ноги с шезлонга.

— Баэль? — Неуверенно спросила я. Мой голос болезненно надломился и прозвучал гулко в похожей на пещеру комнате

В тот момент я просто предполагала, что он должен быть где-то поблизости. На самом деле, я отчасти надеялась. Каким бы странным он ни был, я почему-то поверила ему, когда он сказал, что не причинит мне вреда. По крайней мере, сейчас.

Но Теодор… Я вздрогнула при одной мысли о нем. Теперь он может просто причинить мне боль, несмотря на их красивые обещания.

Я остановилась, забыв о том, что нужно вставать с дивана. На секунду мне показалось, что я не смогу даже пошевелиться, если захочу.

В другом конце комнаты, за покерным столом, был дверной проем, и длинная расшитая бисером занавеска раздвинулась, и в комнату вошел высокий мужчина. Это был Теодор, и вид этих серебристых глаз в темноте, освещенной свечами, заставил мои мышцы напрячься, а взгляд метаться по сторонам в поисках способа сбежать.

Меня поразило, что у Теодора был очень легкий акцент, почти незаметный. Он звучал так, как будто его услышали на Карибах, но едва заметно. Вопросы просто продолжали накапливаться.

— Где Баэль? — Я тупо спросила.

Что-то напряглось в выражении лица Теодора. Похоже, раздражение.

— Прямо здесь, грустная девочка.

Я обернулась, обнаружив Баэля, небрежно развалившегося на другом шезлонге, на этот раз рядом с маленькой чугунной печкой, в которой горел огонь.

Он гладил маленькую головку Лафайета. Кот, моргая, смотрел на меня, его глубокое мурлыканье разносилось по комнате, и снова его странное маленькое присутствие заставило меня почувствовать себя немного комфортнее. Я была уверена, что ни одного из них не было там две секунды назад.

— Маленькая птичка сказала мне, что ты будешь здесь. — Он подмигнул. — И когда я говорю «птичка», я на самом деле имею в виду Лафайета. — Его накрашенные ногти блеснули в свете свечи, когда он почесал за ухом своего кота. — Он всегда полон секретов.

— Я просила тебя называть меня Мори, — сказала я, чувствуя себя косноязычной и дезориентированной. Эти прозвища вызывали у меня неловкость, как будто я была игрушкой, с которой можно поиграть.

Теодор обошел меня слева и уселся на подлокотник большого кресла. Я старалась держать обоих мужчин в поле своего зрения, но не могла избавиться от ощущения, что они следят за мной.

— Но прозвище так подходит, — сказал Теодор, удивив меня игривостью своего тона. — Баэль, кажется, так думает, и я редко ловлю себя на том, что соглашаюсь с ним в чем-либо. — Теодор критически оглядел меня, затем покачал головой. — Ты голубая во многих отношениях.

Оскорбление было плохо завуалировано. Он говорил мне, что я выгляжу грустной. Или уродливой?

Я невесело фыркнула.

— Я выгляжу как утонувшая крыса. А какого хрена ты ожидал?

Глаза Теодора на секунду затуманились, и я прикусила язык. О чем, черт возьми, я думала, когда так на него набросилась?

Мурлыканье Лафайета стало комично громким, снимая напряжение в комнате, и Теодор закатил глаза, прежде чем впиться взглядом в Баэля.

— Прекрати приставать к моему коту, Сент-Клер. Ты ему не нравишься.

Я моргнула, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Сент-Клер? Это фамилия Баэля?

Лафайет, которого я сначала приняла за Баэля, спрыгнул с шезлонга и запрыгнул прямо Теодору на плечо, потершись своим маленьким личиком о его щеку.

О, быть кошкой…