— К чему ты так решительно настроена вернуться? — спросил он, и его горький тон понизился до странного шепота.

Это был не первый раз, когда мне задавали этот вопрос, и не в первый раз у меня не было ответа.

Лгала ли я сама себе? К чему именно я должна была вернуться?

Первое, что промелькнуло у меня в голове, было лицо Остина. Нетерпеливое, знакомое, жестокое. Он был тем, к кому я должна была вернуться. Он ждал меня в той квартире, которую мы делили. Вероятно, сидел в своем кресле у камина, полностью окутанный темнотой. Вероятно, он наблюдал за дверью, ожидая застать меня врасплох в тот момент, когда я переступлю порог.

От мысли о возвращении в это место, в эту клетку у меня в животе образовалась пустота. В каком-то смысле Баэль был прав — я так спешила покинуть это место, и ради чего?

Должно быть, он что-то увидел в моих глазах, потому что хватка ослабла, и часть гнева сошла с его лица.

Вместо того чтобы взять меня за подбородок и удержать на месте, он медленно провел пальцами по изгибу моей челюсти. Прикосновение было интимным, и я не была уверена, как справиться с волнением в моем животе.

— Откуда мне знать, что здесь я в безопасности? — Спросила я едва слышным шепотом. — Откуда мне знать, что ты не причинишь мне вреда?

Баэль выглядел задумчивым, его глаза следили за движением его пальцев по моей теперь чистой коже.

Его пальцы едва заметно коснулись моего лица, и я вздрогнула. Это было совершенно непроизвольно. Умом я понимала, что это не Остин, но инстинкт настолько укоренился, что у меня не было времени скрывать это.

Выражение, которое я могла бы описать только как ярость, исказило его лицо. В его глазах было обещание невероятной боли и насилия… только не по отношению ко мне. Он обхватил ладонью мою щеку, нежно проводя большим пальцем по моей коже.

— Мне нужно, чтобы ты поняла кое-что прямо сейчас, Мория. Ты нигде не в безопасности. — Мои губы приоткрылись, чтобы возразить, но он продолжил: — За исключением места «со мной».

Как я могла поверить этому? Это было бы глупо с моей стороны. Наивно с моей стороны. Должно быть, он увидел сомнение в моих глазах.

— Я нехороший человек, я обещаю тебе это. Но чего я никогда не сделаю, так это причиню тебе боль, понимаешь? Откуда бы ты ни пришла, отбрось это в сторону, потому что оно не сможет найти тебя здесь.

Знал ли Баэль вообще, что это был он, а не оно?

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Баэль после минутного молчания. — Но прежде я хочу, чтобы ты кое-что попробовала для меня.

Он ждал, как будто ожидал возражений. В данный момент у меня не было аргументов.

— Ненадолго, — сказал он. — Я бы хотел, чтобы ты забыла об этих мыслях о возвращении туда, откуда ты пришла, и просто наслаждалась тем, где ты сейчас находишься.

— Но… — начала я, но Баэль прижал палец с кольцом к моим губам, заставляя меня замолчать.

— Совсем ненадолго, грустная девочка. Позволь мне показать тебе мой дом. После этого ты сможешь решать сама, договорились?

— Что именно решать?

Я не была уверена, что он имел в виду. Решить уйти? Конечно, я должна была уйти. У меня была жизнь, к которой я могла вернуться, не так ли?

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

— Нет. — Я даже не притворялась, что думаю об этом.

Его улыбка растянулась еще шире, обнажив большую часть жемчужно-белых зубов. Он был похож на хищника.

— Хорошая девочка.

После безуспешных попыток отговорить себя от этого, я неохотно последовала за Баэлем Сент-Клером обратно в «Дом веселья».

Мне стало дурно при мысли о том, чтобы оказаться где-нибудь рядом с серыми лицами, но, к моему удивлению и облегчению, он повел меня вокруг здания, мимо тени деревьев, к боковому входу.

Здесь пахло опилками, и свет раздражающе мерцал. Повсюду были зеркала, прикрепленные к каждой стене и даже в некоторых местах на потолке.

Я старалась не заглядывать в них, насколько это было возможно, но иногда это было невозможно. Я была окружена своими зеркальными отражениями — иногда короткими, иногда волнистыми или искаженными, а иногда разбитыми на мелкие осколки, в которых не было ни рифмы, ни смысла.

Это сбивало с толку, и если бы не рука Баэля в моей, я бы снова потерялась.

В «Доме веселья» не было музыки, только тишина и звон колокольчиков, которые свисали со стропил, покачиваясь на легком ветерке, время от времени налетавшем из-за угла. Звук их колокольчиков эхом отражался от любой поверхности.