– Здравствуйте, – с улыбкой я все-таки протянула руку в ответ, – очень приятно с вами познакомиться.

Я старалась выглядеть как можно более дружелюбной и изо всех сил скрыть, как переживаю. Ольга мягко сжала мою руку и улыбнулась. Пока что все шло неплохо.

– Взаимно, – она склонила голову на бок. – Ну, Филипп, чего стоишь. Помоги Еве раздеться.

Фил тут же оказался позади меня и забрал пуховик. Повесил его в шкаф, а с нижней полки достал тапочки. Обычно мы ходили у него дома просто в носках.

– Мойте руки и проходите на кухню помогать. Сейчас как раз “Москва слезам не верит” начинается, готовить оливье будет интереснее. Ваше поколение не любит советские фильм и очень даже зря.

– Я люблю “Москва слезам не верит”. – подала голос я. – Мне кажется очень хороший фильм.

Ольга приподняла голову и улыбнулась, смотря на меня. Мне показалось, что она даже своеобразно кинула взгляд на Фила, показывая, что этот ответ ее очень даже устроил. Ольга развернулась на пятках и вернулась на кухню. Филипп подхватил мой рюкзак и повел в свою комнату оставить вещи. Ее я тоже уже знала, как свои пять пальцев. Большое окно, напротив которого стояла большая двуспальная кровать. Она делила комнату пополам. Прямо под окном стоял письменный стол, на котором вечно царил хаос. Среди бесчисленного количества тетрадей и распечаток вариантов ЕГЭ по английскому можно было найти и ноутбук. По правой стене располагался длинный белый шкаф, секции в котором разделены по наполнению: одежда и книги. Здесь даже осталось несколько моих вещей, которые Фил прятал в своем шкафу: фиолетовая зубная щетка и несколько резинок для волос, которые я постоянно везде забываю. Он сразу же дал одну из своих футболок, чтобы я не запачкала на кухне свитер. Да и в целом на кухне скорее всего жарко. Я закрыла дверь в его комнату.

– Присядь на кровать, – скомандовала я. Мне не терпелось подарить Филу шарф. – И закрой глаза.

Параллельно я отошла за его спину, туда, где мы оставили мои вещи. Запустила руки в пакет с подарком и вытащила шуршащую красную упаковку.

– Ева, ты в курсе, что дома находится моя мама? – со смешком произнес он, но глаза закрыл. Фил глупо улыбался во все тридцать два.

– Угомони свою фантазию, Удельников. – я легонько стукнула его по плечу.

– Она дерется! Мама! – проговорил он, смеясь.

От его поведения у меня самой поднялось настроение. Но я устроилась на стуле прямо напротив него и приподняла сверток с шарфом на уровне его глаз.

– Открывай.

Фил медленно раскрыл глаза. В секунду они округлились, став похожими на два блюдца. Его рот исказился в еще большей улыбке. Я закусила нижнюю губу, предвкушая реакцию на сам подарок. Внимание уже к обертке вызывало во мне неподдельное счастье.

– Ого, подарок, – Фил принял сверток из моих рук и положил на свои колени.

– Говоришь, будто никогда не получал подарков. – хихикнула я.

– Получал, конечно. Просто они не были так красиво упакованы, – тонкими длинными пальцами он аккуратно отлепил скотч, которым я так старательно пыталась залепить края оберточной бумаги.

Наконец он развернул бумагу и отбросил ее на кровать. Мягкий длинный шарф оказался у него в руках.

– Ева, – он просиял, – Это то что я как раз хотел! – Глаза Фила светились, рот снова растянулся в искренней улыбке.

Он отложил шарф в сторону и потянулся ко мне. Его губы коснулись моих так нежно и податливо.

– Спасибо тебе большое, – прошептал он.

Его рука коснулась моей головы и он подтолкнул ее к себе. Мы прислонились лбами. Несколько секунд он еще смотрел мне в глаза, а я в его. На нас словно надели большой стеклянный шар с шумоизоляцией. Я видела только его серые глаза, что смотрят на меня со всей любовью и трепетом. Фил слегка отстранился и чмокнул меня в нос.

– Пойдем к маме. А то она начнет волноваться и попытается проникнуть в комнату.

Мы вернулись на кухню после того, как помыли руки, как и сказала Ольга.

– Так, – она закинула кухонное полотенце на плечо. Точно такое же, как одно из набора, которое я собиралась ей подарить. В этот момент у меня резко опустились уголки губ. Я поняла, как облажалась. – Ева, проходи, я уже подготовила для тебя доску и нож. Будешь резать все для крабового салата. Филипп, а ты чистишь картошку. А то мы с Евой маникюр испортим еще, правильно? – она посмотрела на меня, ожидая поддержки. Я кивнула, хотя не считала, что чистка картошки может как-то повредить моим и так не особо наманикюренным ногтям. – Все. Все по местам, фильм начинается.

“Москва слезам не верит” – единственный фильм из того времени, который мне нравился. Нравится. Это история о сильной женщине, которая смогла добиться всего сама и не стала слушать мужчину, который тянул ее на дно. Я всегда восхищалась главной героиней. Особенно в тот момент, когда она смогла повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов.

– Ева, а твои родители точно не против, что ты будешь праздновать с нами, а не дома? – Ольга нарезала курицу для оливье, когда обратилась ко мне.