Пастух сидел на улице возле ворот, ожидая сына. Невеселые мысли о предстоящем расставании со своей отарой он быстро разогнал.

Он – пастух, его место – в горах, на пастбищах, рядом с овцами. Пусть и не со своими. Овцы были почти у всех, и у них в селе, и в соседних, их каждое утро сгоняли в стада и отправляли на пастбища. Пастухи были нужны.

Сидя возле ворот, пастух думал о сыне. Правильно ли он поступил с этой подменой ягненка? Ведь их обман обернулся еще большей проблемой, и это так потрясло Артура. И как теперь он перенесет расставание с другом?

Завидев процессию, идущую за Артуром, пастух встал и пошел навстречу. Он молча обнял сына, потом отправил его домой, а сам остался на улице с соседями. Мужчины долго и горячо что-то обсуждали.

На следующий день, когда приехал грузовик за овцами, депутат на своем тонированном авто тоже прикатил следом, чтобы, так сказать, лично присутствовать при взыскании долга. Но не тут-то было…

Возле дома пастуха собралось почти полсела. Мужчины с суровыми лицами стояли плечом к плечу, заслоняя ворота.

Депутат понял, что отсидеться за черными стеклами не выйдет, придется разговаривать с сельчанами, чтобы хоть как-то сохранить авторитет. Но, судя по их лицам, разговор будет короткий.

Депутат уже понимал, что перегнул палку. Ягненка сыну вчера привели, чего уж…

Треть села ходила у депутата в должниках. Люди зарабатывали тяжелым трудом, богачей, кроме него, в селе не было, и в таких экстремальных случаях, когда нужно было спасать то животных, то урожай, а то и человека в больницу отвезти, лекарства оплатить, всегда обращались к нему. Писали расписки, отдавали частями, как могли, с грабительскими процентами.

Из толпы вперед вышел староста.

– Слушай, ДОРОГОЙ наш депутат! Ты до греха-то не доводи, уезжай вместе со своим грузовиком! Половина из нас тебе должны, и что, всех пересажаешь?

Депутат еще пыжился, понимая, что придется все спустить на тормозах:

– Расходитесь давайте! Это наше с пастухом дело, сами разберемся!

– Знаем мы ваше дело! – полетели возгласы из толпы. – Да! И барашка верни, парень с ним вон какие представления устраивал!

Мужчины распалялись от собственных криков, махали руками, сверкали глазами, отдельные фразы слились в общий гул. Депутат поспешил к машине. Прежде чем сесть в нее, он поднял руку, дождался тишины и сказал:

– Долг жду до осени, как договаривались. А барана я купил сыну! И точка! – С этими словами он заскочил в машину, сильно хлопнув дверцей.

Георгий, сын депутата, привык к вниманию и уважению сверстников. Его всегда сопровождала свита прихлебателей, готовых заслужить его расположение за возможность поиграть в игрушку на его крутом смартфоне, быть допущенными к запуску квадрокоптера или прокатиться на гироскутере.

И вдруг вся школа единогласно объявила Георгию бойкот. Особо преданных союзников припугнули, и они быстро переметнулись на сторону большинства.

Про Кудряша знал уже весь поселок, родители возмущенно обсуждали депутата и его сыночка, дети скучали по веселым представлениям и болели за Артура.

В первый же день после школы Георгий пожаловался отцу, но у того были другие проблемы. Кое-какие активисты все-таки написали на него коллективную жалобу, что, мол, бесчинствует, пользуясь властью. И ведь не поленились, съездили в город, подали куда следует!

По сути, в ней не было ничего действительно серьезного, но сам факт: народ жаловался на депутата, своего «как бы избранника». И ему совершенно не хотелось лишиться мандата и быть отлученным от кормушки! Дался им всем этот баран!

– Потерпи, сынок, скоро летние каникулы, а к осени все забудется.

Слово «потерпи» Георгий слышал крайне редко, и касалось это максимум одного-двух дней, но терпеть целый месяц до лета…

Через несколько дней обстановка в школе удручала его настолько, что он был готов сам объявить бойкот – на посещение школы. Георгий и представить себе не мог, что полный игнор сверстников, которых он обычно в упор не видел, будет так тяжело терпеть!

И только Артуру было не до бойкота. Его волновала судьба друга. И в конце недели он просто подошел и заговорил с Георгием:

– Кудряш в порядке?

– Э-э-э, да. – Георгий растерялся от того, что с ним вообще заговорили, поэтому не успел нацепить на себя маску высокомерия. – Гуляет, щиплет траву, я его угощаю сухарями.

– Ну ладно.

Артур развернулся, чтобы уйти, но Георгий окликнул его, сам себе удивляясь:

– Слушай, может, ты хочешь навестить его?

В первый миг глаза Артура вспыхнули радостью, но тут же потухли.

– Нет, думаю, не стоит… Кудряш обрадуется, а я снова его брошу… Да и отец твой вряд ли разрешит.