Отец тщетно ругал добермана за этот зловещий вой, который стали подхватывать и соседские собаки. А через пару месяцев он принес домой щенка немецкой овчарки, заявив семье, что доберману явно нужна подруга, а им самим – охрана посерьезней, чем впавший в депрессию старый пес.

Настя сама не заметила, как привязалась к щенку. Она водила овчарку на прогулки, обучала командам, и холодная тянущая пустота в груди девочки стала потихоньку заполняться теплом и нежностью…

А через полгода щенок погиб от энтерита. Вызвали ветеринара, три дня боролись за жизнь, но не спасли.

И снова Настя с братом увозили собаку из их дома. Только теперь – хоронить в ближайший лес. Когда брат закапывал яму, Настя стояла с застывшим взглядом и твердила про себя: «Это за Чучу! Это нам за Чучу».

Со стороны дома доносился вой добермана…

Прошло несколько лет. Настя выросла и вышла замуж. Ее муж неоднократно заводил разговор о домашних питомцах, но она не соглашалась, не объясняя причины.

И вот, когда Настя была в положении, муж взял инициативу в свои руки и принес домой маленького французского бульдожку:

– Вот, будет нянька нашему малышу!

Настя сперва изменилась в лице. Но не устояла перед очарованием бархатной хрюкающей мордашки. Щенка оставили. Настя держала дома целую ветаптеку – «вдруг что».

А щенок и правда рос слабеньким и вечно чем-то болел. Он перенес пару тяжелых инфекций, имел «посаженную» антибиотиками печень, нарушение обмена, аллергию и местами облысение.

Когда родилась дочка, песик в ней души не чаял, и лучшей няньки было не сыскать. На улице он ни на шаг не отходил от коляски, а дома внимательно следил за ребенком, играющим в манеже или сидящим на горшке.

Прожил он совсем недолго. Его измученный болезнями организм не дотянул и до трех лет.

– Все, больше никаких животных! – заявила Настя.

Она старалась быть категоричной и отстраненной, чтобы не позволить той зияющей и ноющей пустоте вновь поселиться в груди. Но в глазах ее стояли слезы, а в голове звучало: «Это мне за Чучу! Она не простила меня».

Так они и жили. Растили дочку, затем родился сынок. Животных в доме не было. И однажды подросшие дети запросили собаку. Отец их поддержал, так что все семейство стало уговаривать маму. Муж заглядывал Насте в глаза, спрашивая:

– Ну почему ты против? Ты же любишь собак, я знаю!

«Вот поэтому и против», – думала Настя и отворачивалась. Она стыдилась того происшествия с Чучей. Сама не могла себя простить.

Но уговоры не прекращались, и Настя устала держать оборону. Однажды воскресным утром, накормив семью завтраком, она велела всем собираться.

– Мама, куда мы едем? – спрашивали дети, выходя во двор.

– Это сюрприз, – и Настя загадочно улыбалась.

– Мне-то скажешь? – тихо спросил муж, заводя машину.

– Скажу, – и Настя назвала адрес.

Это был приют для животных. Сотрудник повел их знакомиться с обитателями. Притихшие дети шли мимо вольеров с разномастными собаками. А те смотрели кто радостно, кто настороженно, кто вопросительно…

– Мама, почему мы приехали сюда? Мы же хотим породистого щенка…

– А это не вам, – отвечала Настя, внимательно разглядывая маленьких дворняжек, собранных в одном вольере. – Это я себе собаку выбираю.

Настя зашла в вольер, взяла на руки рыжего ушастого щенка, прижала его к груди и посмотрела на свою семью:

– Задолжала я кое-кому одну счастливую жизнь. Давно уже задолжала. Пора вернуть долг…

Эту сиамскую кошечку мама привезла из города – то ли потерялась, то ли бросили ее. Но, скорее всего, она просто убежала погулять и заблудилась, так как кошка оказалась любительницей прогулок и приключений.

Назвали Симоной, а попросту – Сима. Деревенская жизнь пришлась ей по вкусу. Она сразу стала нашей любимицей, очень уж отличалась от простых деревенских кошек благодаря своему сиамскому характеру.

Сима прямо-таки нуждалась в физическом контакте с человеком, поэтому вечера она проводила у мамы на коленях, когда мы всей семьей смотрели кино. При этом она громко тарахтела и смотрела на маму, время от времени дотягиваясь лапкой до ее подбородка, чтобы привлечь внимание и поймать взгляд.

Спала наша красавица, конечно же, в кровати. В моей. И если для вечера детские коленки она сочла неуютными, то для ночного сна я ее вполне устраивала. А что, места в кровати много, к тому же я разрешала Симе спать у самого лица.