Старик усмехнулся.

Только он понял, что начал активнее стареть, как появился искуситель Николай Лесков со своим предложением.

Предложение — ни много, ни мало, заново активировать четвёртый колодец! Это же как лет тридцать откатить…

Звучит слишком сказочно, чтобы быть правдой, но есть два «но».

Первое «но» — это звоночки. Чистой информации нет, но что-то где-то на уровне слухов начало расползаться между определенными родами по поводу невероятных способностях Лесковых.

А второе «но» — это сам глава рода Лесковых. Лесковы — это сильный, хоть и чуть было не уничтоженный в последние дни, княжеский род. И Николай не тот человек, который будет врать.

Зачем ему это?

Поэтому, у Спесивцева внутри всё же разгорелась надежда по поводу правдивости слов Николая Лескова.

Возможно, Лесковы, и правда, умеют что-то подобное. Может, даже, смогут пробудить вновь четвёртый колодец. Но то, что он будет работать полноценно никто не обещал…

Мысли Любослава прервал звонок в дверь.

Старик покряхтел, убирая плед со своих колен, встал и, пройдя пять метров, открыл дверь.

Снаружи оказался молодой парень с коротким ёжиком тёмных волос на макушке. Его зелёные глаза осмотрели Любослава снизу до верху, а затем, парень оскалился:

— Вроде, не ошибся комнатой. А то, у меня бывает, знаете ли… Любослав Николаевич, верно?

Старик усмехнулся:

— Что, не похож? Или в родовом планшете указано моё старое фото — помоложе? Не думал, что Лесковы настолько легкомысленны в плане членов значимых родов.

А пацан, будто и не заметил старческого ехидного укола, расширил свою улыбку до совсем уж каких-то мультяшных размеров и махнул рукой:

— Да я и не смотрел на фото даже. Не до того было. Я просто сравнил преклонный возраст и силу души. Не пойму только, сейчас активировано два или три колодца? Какое-то пограничное состояние.

Любослав аж немного возмутился:

— Три!

Хотя да, Лесков младший прав. Уже вот-вот будет два… Непонятно только, как он это понял. А после этого, пацан продолжил резать правду матку:

— Три — это не на долго. А жаль… Мне было бы гораздо проще, если было бы ближе к четырём. — Парень протянул вперёд руку для рукопожатия. — Владимир Лесков.

Старик хотел было сказать что-то язвительное, но как-то ничего в голову не лезло. Да и хоть пацан как в ушат с… гуаном окунул, но ведь всё правильно сказал — сходу как-то всё понял.

Может, и будет какой из всего этого толк…

Любослав пожал протянутую руку и отошёл на шаг назад, пропуская в комнату:

— Проходите, молодой человек.

Просить себя дважды младший Лесков не стал, прошёл внутрь, по-хозяйски осмотрел журнальный столик, на котором на блюде лежала уже остывшая, наполовину съеденная перепёлка и поинтересовался:

— Есть ещё чем поживиться? Нам тут с Вами куковать дня два, наверное, точнее не скажу — раньше настолько много работы не приходилось делать.

Любослав хмыкнул, прошёл к холодильнику в номере и, открыв дверцу, продемонстрировал его содержимое.

Особо много Любослав никогда не ел, но когда нервничал, мог съесть целого кабана…

Потому, небольшой гостиничный холодильник был заполнен едой из местного ресторанчика, он же — столовая для преподавательского состава. Его утренний заказ был огромным… и что смог, бывший глава Спесивцевых, съел, а остальное сложил в холодильник.

Лесков размял плечи, хрустнул костяшками пальцев и, плюхнувшись на кресло, указал взглядом на кресло напротив:

— Присаживайтесь, Любослав Николаевич. Раньше сядем, раньше выйдем.

Бывший глава рода Спесивцевых ещё раз оглядел этого наглого, в каком-то смысле, нахального молодого человека и прислушался к своим ощущениям.

Младший Лесков даже чем-то понравился старику. Может, своей непоколебимой уверенностью? Если уж отдавать своё последнее здоровье под чью-то власть, то уж человеку, который уверен в том, что он делает.

Спесивцев дошёл до окна, забрал со стула плед и, сев напротив молодого Лескова, укутал в теплоту свои ноги:

— Я готов.

Москва. Кусково. Московская магическая академия. Гостиница при Московской магической академии.

Скажем так, состояние души старика Спесивцевых оказалось гораздо хуже, чем я думал. Там буквально ещё чуть-чуть, и я мог бы выдрать клубок души из его тела.