— Да… — Афанасий посмотрел на меня ничего не прнимающим взглядом. — Но при чём тут это? Как мы туда попадём?

Я оскалился:

— О, с твоими знаниями это будет проще простого!

Москва. Московская магическая академия. Лаборатория рода Лесковых. Великая княжна Аничкова Марья Афанасьевна.

Марья почти сразу поверила, что в теле Владимира Лескова находится её отец — только её отец знал некоторые вещи, которые озвучил Лесков после того, как положил этого идиота иностранного принца. Это были только их с отцом маленькие секретики, соответственно — знать о них мог только он. Ну, и такое мощное владение даром гравитации (родовом императорском даре), тоже как бы намекали, что это ни разу не огневик Владимир.

Сразу же после того, как девушка признала отца, тот потащил её в лабораторию Лесковых, где находился… ещё один Владимир. На этот раз — уже настоящий. Он ещё поворчал, что его от экспериментов отвлекают, но при этом, тут же попросил лаборанта своего рода выйти.

Так вот, с этого самого момента девушка находилась в перманентном когнитивном диссонансе и смотрела на двух «близнецов» сквозь призму вынужденной временной заторможенности. И лишь когда Лесков ( то есть, её отец) радостно пожал руку настоящему Лескову, а потом, вообще, приобнял того — её наконец отпустило.

Первой рациональной мыслью, что посетила голову девушки было то, что тогда, в библиотеке, Владимир пытался помочь, предлагая поговорить с её отцом, и несмотря на то, что она его «послала», выполнил то, что… даже и не обещал, по сути.

И не то, что выполнил — перевыполнил!

Он не просто поговорил с её отцом, но и, каким-то образом, вызволил его и организовал их встречу! Может, она была тогда не права на счёт молодого Лескова?

Переведя взгляд со своего отца на Владимира, девушка осознала, что он за всё это время, что они в лаборатории, даже толком не взглянул на девушку… Так — мазнул разок взглядом, и всё.

Щёки великой княжны внезапно покраснели…

И почему её это так волнует?

Отец кивнул на какой-то вопрос Лескова, который она пропустила мимо ушей, и ответил:

— Да. Я тогда, прямо сейчас накидаю чертёж дворца, расскажу всё, и уже вечером… — Мужчина улыбнулся и развёл руки в стороны. — Как ты говоришь — полетим. — Затем, повернул голову к девушке. — Маковка, тебе тоже будет задание!

Марья откашлялась и сглотнула, только сейчас она поняла, что в её горле пересохло. И тут же уточнила:

— Какое?

— Съезди в резиденцию в Марфино. Александр вряд ли туда успел добраться. Нужно забрать оттуда все головные уборы, которые ты сможешь найти в моём гардеробе. Где-нибудь — в них, найдётся хоть один мой волос. Справишься?

Глядя на симпатичное лицо Владимира, а вовсе не её отца, она всё же пересилила себя, мотнула головой, будто избавляясь от наваждения и кивнула:

— Конечно, папочка. Сделаю!

Москва. Кремль. Большой кремлёвский дворец.

Я стоял в ванной комнате и смотрел в зеркало. В отражении на меня смотрел немолодой грузный мужчина — с аккуратной, наполовину седой бородкой, большим носом картошкой и карими глазами.

Всё как описывал Афанасий, значит, с телом для вселения я не промазал.

Этот немолодой мужчина был никем иным, как камердинером бывшего императора, ну а теперь нового — Александра.

Это единственный мужчина, кроме родового медика, который мог свободно входить в покои императора.

Камердинер был полностью лоялен к императорскому роду и никогда не покидал дворца или любого имения, где проживал император. И, в отличие от многочисленной охраны, он был немагом. Идеальный вариант для вселения.

Афанасий нарисовал мне достаточно подробный план дворца, рассказал про всю внутреннюю кухню — кто и когда имеет право входить в покои императора. Оказалось, что все, кроме родового лекаря, могли попасть внутрь только после доклада камердинера.

А сам камердинер… на то он и камердинер, чтобы докладывать самому императору, то есть, входить во внутренние покои.

Умывшись ледяной водой, я опустил пальцами автоматически взлетевшие вверх уголки губ. Мой эйфорический оскал всё никак не уходил.

Нет, чтобы дойти сквозь охрану до покоев Александра нужно помедитировать хотя бы десять минут, иначе меня с таким оскалом хрен пустят к нынешнему императору…

Что ж… десять минут, так десять минут.

Через непродолжительное время медитации сидя на стульчаке унитаза, я проверил свою физиономию в зеркале.

Всё ещё скалюсь. Но… небольшое усилие, и я смог опустить уголки губ вниз.