Шрифт:
— Я сегодня видел маму.
Его глаза загораются, он вскакивает на ноги на кровати и начинает прыгать.
— Моя мамочка вернулась! Моя мамочка вернулась! Я знал, что она вернется за мной! — кричит он от счастья.
Я беру его за руку и похлопываю по месту рядом с собой.
— Садись, Мейсон.
Он опускается на кровать. Я чувствую, как его крошечное тело вибрирует от возбуждения.
— Где она?
— Она приедет завтра, но…
— Я буду хорошим мальчиком, чтобы она больше никогда меня не бросила.
— Ее уход никак не связан с тобой. Никогда не думай, что это из-за тебя она ушла. Некоторым людям не дано оставаться на одном месте.
Его большие глаза наполняются непролитыми слезами. Это известие эмоционально переполняет моего брата.
— Почему она не взяла меня с собой? — спрашивает он, губы дрожат.
— Ей нужно было побыть одной.
— Но почему?
— У меня нет для тебя ответа.
— Ты можешь сделать так, чтобы она осталась? — Он смотрит на меня с ожиданием, ища подтверждения, что я обеспечу выполнение его просьбы.
— Мне жаль, приятель. Я не могу дать такое обещание.
— А что, если она снова уйдет?
— У тебя все еще буду я.
— А как же Син и Себастьян?
— Они никуда не денутся.
Если Син попытается уйти, я потащу ее обратно — пинками и криками, если придется.
— Мама должна заехать завтра на несколько часов. — Теперь начинается самое сложное. — Мейсон, — говорю я мягко. — Отнесись к тому что я сейчас скажу серьезно, договорились?
— Да, — говорит он решительно.
— Мне важно сказать это, чтобы подготовить тебя. Хорошо?
Он кивает в знак понимания. Ранимость в его глазах убивает меня, и мне неприятно, что я тому причина.
— Иногда все идет не так, как ты ожидаешь. Я говорю тебе это, потому что есть вероятность, что мама завтра не придет.
Слезы текут по его пухлым щекам. Я притягиваю его к себе на колени, предлагая утешение. Пришлось это сказать, чтобы снизить его ожидания.
Глава 25
Арт
Мейсон настоял на том, чтобы мы подождали снаружи, пока приедет наша мама. Он с нетерпением следит за воротами, а я сижу на верхней ступеньке, прислонившись спиной к столбу, и переживаю его волнение. К сожалению, ликование длится недолго: проходит еще немного времени, а ее все нет. Меня одолевает тревога, и я отправляю ей текстовое сообщение.
«Где ты черт возьми?»
К семи пятнадцати я понимаю, что она не придет. Черт бы побрал Син за то, что уговорила меня дать этой сучке шанс. Следовало прислушаться к своей интуиции. Тигр не может поменять свои полосы.
— Может, пойдем в дом и поиграем в игру?
Мейсон качает головой.
— Я хочу подождать здесь.
— Иногда все идет не так, как ты ожидаешь, помнишь?
— Ты можешь позвонить маме? — спрашивает он, отказываясь принять неизбежное.
— Она не придет. — Нет смысла приукрашивать правду.
— Может быть, она заблудилась. — Он смотрит на меня широкими, печальными глазами. — Позвони ей.
— Хорошо, — уступаю я, хотя это ничего не изменит. Звонок сразу попадает на голосовую почту.
— Она не ответила. — Больно сообщать ему эту ужасную новость. — Давай вернемся в дом. — Я встаю, тянусь к его руке.
— Нет! — кричит он, мчась по каменной дорожке.
Я бегу за ним, легко догоняю и поднимаю его на руки.
— Мне так жаль, приятель.
— Что со мной не так? — Он смотрит на меня печальными глазами. — Если ты расскажешь ей, как я хорош, она придет.
Его худые руки обхватывают мою шею, когда Мейсон плачет от всего сердца. Я несу его в дом, проливая слезы вместе с ним.
Син
Я закончила принимать душ, радуясь, что Арт установил душевую лейку в каждой ванной комнате дома. Мой мобильный телефон начинает звонить, когда я вхожу в спальню. Вероятно, это Аннели. Я позвоню ей, как только оденусь. Звонок заканчивается, а в следующую секунду начинается снова. Лучше бы это было важно. Я подхожу к комоду, смотрю на экран и вижу, как на нем мелькает имя Арта. Его не должно быть здесь по крайней мере еще полтора часа. Я встаю достаточно рано, чтобы приготовить маме и Себастьяну завтрак, прежде чем мы проводим его в школу.