Нашу беседу прервал хозяин вечера:

— Я украду у вас Виталия? — произнёс Владимир Завойский. Мы отошли в сторону. — С вами хотят приватно пообщаться, если вы не против.

— Да я не против, но хотелось бы знать, кому я понадобился? — напрягся я.

— Вас ожидает Степан Георгиевич Чернышев, — слегка понизив голос, как будто мне это о чём-то говорит, произнёс он.

— Хорошо, идёмте, — в ответ я пожал плечами и направился за Владимиром. Интересно, что этому Степану Георгиевичу от меня понадобилось? Всю дорогу я старательно пытался вспомнить: пересекался ли я где-нибудь с ним? Вроде, нет.

В кабинете меня ждал представительный мужчина, одетый в тёмный костюм. Он был высоким и подтянутым. С любопытством взглянув на меня, мужчина обратился к Владимиру:

— Благодарю, а теперь не оставите ли вы нас?

— Да, да, конечно! — немного суетливо ответил тот и скрылся за дверью.

— Рад с вами познакомиться воочию! — весьма доброжелательно произнёс мужчина, хотя лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. — Степан Георгиевич Чернышев.

— Чем обязан? — представившись в ответ и ответив на крепкое рукопожатие, поинтересовался я.

— Любопытно! — Он прошёлся по кабинету, как будто был хозяином, и, открыв бар, взял в руки одну из бутылок с виски. — Неплохо, — кивнул своим мыслям и, достав два бокала, плеснул на дно по глотку напитка. После чего подошёл ко мне и протянул один из них. — За знакомство!

— Так всё-таки — какой у вас интерес ко мне? — не выдержал я, приняв бокал, но не торопясь отпивать.

— Любопытно, что вам моя фамилия ни о чём не говорит.

— Не люблю, когда со мной говорят загадками!

— Прошу прощения за мои манеры, — Степан Георгиевич дёрнул уголком губ, пытаясь изобразить улыбку на своём суровом лице, исчерченном морщинами, — так случилось, что последние три месяца я приглядывался к вам, пытаясь понять, кто вы, и что вам надо от моего рода. Но… фамилию мою вы явно слышите впервые. Это озадачивает. Правда, с другой стороны, подтверждает те сведения что мне удалось о вас собрать, и выводы аналитиков моего рода, — он размышлял вслух, совершенно не обращая на меня внимания.

— Знаете, — раздражённо произнёс я, поставив нетронутый бокал на стол, — мне совершенно не нравится, когда без спросу лезут в мою жизнь. Собирают обо мне сведения, приглядываются.

— Что поделать, у всех свои слабости, — Степан Георгиевич развёл руками, продолжая изучать меня своим холодным равнодушным взглядом, — а моя слабость — дочки. Два прелестных создания, — неожиданно его тон потеплел, а лицо разгладилось, — когда дело касается их безопасности, я готов попрать любые правила приличия!

— И каким образом я угрожаю их безопасности? — Раздражение во мне нарастало, ещё немного — и по крови побегут искорки.

— Так получилось, что летом вы спасли их от гибели. За что мне хотелось бы выразить вам свою искреннюю благодарность! — Он поклонился, замерев в этом положении дольше положенного времени.

— Любопытный способ проявлять благодарность, — слегка улыбнулся я, чувствуя, как меня начинает отпускать. Я уже давно забыл о том случае, когда во мне впервые проявился дух водной стихии.

— Вы ушли, не попрощавшись. Мои люди искали вас, но не добились успеха, а потом Лизонька узнала вас, увидела по телевизору. Я очень удивился. Глупо прятаться и при этом сниматься в музыкальных клипах. После этого мы стали собирать информацию о вас, но не нашли ничего примечательного. Никаких связей с нашими врагами. Обычная провинциальная жизнь простого дворянина. Только вот кое-что не вязалось в вашем образе, — он уставился на меня.

— И что же? — Меня увлекло его неторопливое повествование. Было любопытно, к каким выводам они с аналитиками в итоге пришли.

— Моё поместье защищено полем алтаря. Он очень силён, и его защитное поле накрывает большую часть парка, включая ворота. Ну не мог простой дворянчик пройти сквозь подобную защиту!

— Даже не заметил, — тихо произнёс я себе под нос, правда, Чернышев явно разобрал мои слова. Но я и вправду не помню никакого защитного поля. Ну, ворота были с гербом, я тогда не обратил на это внимания, ещё не разбираясь в местных реалиях. Возможно, и поле было, но я о нём не знал и в задумчивости мог пройти, даже не обратив никакого внимания.