Так появился Антон Кюи. Небогатый аристократ, стремящийся вести себя максимально незаметно.

И, как назло, Анжела Скортера откуда-то знала об этом скандале! О чем попыталась намекнуть Амелии, когда они оказались в архиве одни.

И всё же ситуация с убийством начальницы тревожила не меньше. Всё оказалась очень запутанным.

Амелия осторожно отклонилась назад и легла спиной на крышу, сложив руки на талии. Возвращаться домой в Рос категорически не хотелось. Там придётся успокаивать мать, отвечать, что с ней было в полиции, пытаться сопротивляться уверениям родителей, а также разговаривать с отцом. Придётся ему рассказать, что Скортера все знала и, возможно, могла кому-нибудь рассказать его тайну. Но сейчас девушка не была готова к таким разговорам.

Резко выдохнув, Амелия решительно села. Ей вдруг стало невыносимо оставаться в одиночестве. Уже через час, перекусив по дороге в кафе, она появилась на пороге архива.

* * *

Уже сделав заказ и ожидая его за столиком в уютном углу кафе у окна, Матильда задумалась, глядя на спешащих снаружи куда-то людей. Ледяная сангрия позволила расслабиться. О неприятном утре напоминал только браслет с рунами на руке. Она задумчиво провела по нему пальцем.

Анжела была, возможно, хорошей начальницей. Наверное. Девушка вздохнула и добавила себе вина.

Матильда, несмотря на свои двадцать три года, имела изрядную долю юношеского максимализма. Кто-то говорил, что это огрехи воспитания. Кто-то – что девчонку избаловали. Кажется, именно эти упущения в воспитании Анжела, стерва такая, как-то весьма громко обсуждала в рабочей столовой.

Да, начальница зажимала девушку, устанавливала драконовские правила, требовала скрупулёзные отчёты, постоянно заставляла «быть приветливой» юную подчинённую. Именно это и раздражало Рутголд. Матильда была зла на неё за это, а Анжела бесилась, что «эта мелочь слушает, кивает, но делает по-своему».

Когда Матильда убежала из дому и получила работу – в тот миг ей казалось, что вот она – свобода! Никто не указ, семье не дотянуться, не заставить, не… Не тут-то было. Матильду Рутголд преследовали постоянные шпильки от Анжелы. Девушку задевало то, что Скортера, как она думала, обсуждала свою сотрудницу где-то у вышестоящего начальства.

Окончательную ненависть к себе Хранительница Архива вызвала тем, что на прошлой Ферии, когда они с Матильдой представляли Малакский университе, начальница «любезно» всучила визитки Географического общества, и Рутголд, ненавидя себя, ходила, улыбалась, раздавала яркие бумажки прохожим. Ей казалось, каждый из мужчин так и норовил пощупать или погладить молодую девушку. Именно в этот момент Матильда отчаянно, до слепоты, возжелала проломить тупую голову Анжелы.

Блуждая по толпе, Матильда прекрасно видела, как начальница стояла у их столика и незаметно для публики пригубила сангрии. Модная шляпка, украшенная гоглами, видимо, не спасла голову той от перегрева. Анжела начала вслух критиковать подчинённую, советуя той, что и как лучше говорить, кому что предлагать, и больше и искреннее улыбаться. Какое-то время она молчала, так что Рутголд обрадовалась, надеясь, что больше начальница ничего не скажет. Но не тут-то было. Анжела внезапно добавила: «Может, наконец, найдёшь себе мужчину, выйдешь замуж!» – и рассмеялась.

Матильде казалось, что над ней смеются все: не только трое-пятеро праздных прохожих, замерших у стола географического общества, но и куда больше людей, целая площадь! Девушке в тот момент хотелось бросить всё, вцепиться в волосы Анжелы, толкнуть и скрыться, но бежать было некуда, поэтому, белая от ярости, Матильда натянуто улыбалась, делая вид, что это не о ней, что, видимо Анжела что-то перепутала.

«Фу… Гадкое воспоминание…» Раздалось покашливание и перед ней поставили паэлью, Матильда благодарно улыбнулась:

– Спасибо.

Затем девушка снова задумалась. Вероятно кто-то, кого эта стерва Скортера задела ещё больнее, чем её, свёл с той счёты.

«Пускай полиция ищет виноватых. А у меня завтрак-обед. И пусть вся Малака подождёт!» – с такими мыслями она принялась лечить себе нервы.

Ощутив сытость, Матильда довольно улыбнулась. Холодная сангрия и мир уже прекрасен! Что ж, определённо, можно и домой. Хотя…

Подумав, что никто из их конторы не догадается покормить Кэт – а где её коллеги, она понятия не имела, Матильда быстро зашла в ближайшую лавку, купила куриного мяса. Кошка должна поесть. Определённо.

А через двадцать минут Рутголд бодро цокала каблучками, направляясь в их кабинет. Где-то здесь должна быть хвостатая мурчащая подружка. Распахнув дверь, она позвала:

– Кисонька, ты где, я принесла поесть. Надеюсь, ты не успела оголодать до тощих рёбер?

Катерина любила охотиться, но вот есть свою добычу было выше ее достоинства.

Ответом была тишина и шелест бумаг. Мидзуки сидела за своим рабочим местом, продолжая заниматься переводом. Она уже привела себя в порядок после душещипательного разговора с кошкой. Та куда-то сбежала в недра здания.