Парк оказался вполне себе приличным местом. Он мог похвастаться царством брусчатых дорожек, раскинувшихся в тени деревьев. Их кроны распростёрлись над коваными скамьями. А они, к сожалению, уже оказались заняты нервничающими юношами и девушками.

— Громов, премного рад вас видеть! — раздался громкий голос Доброслава.

Здоровяк упруго вскочил со скамьи, уступив место бредущей по парку черноволосой девушке. Она одарила его благодарным взглядом. А тот направился ко мне, лучезарно улыбаясь во все тридцать два крупных зуба, которым и бобры могли бы позавидовать.

— Доброе утро, — поприветствовал я Румянцева. — С чего это вы такой счастливый? Уже успели сломать кому-то рёбра?

— Нет, что вы. Вы же знаете, что я не такой. Просто я рад, что начинается моя учёба в академии. Я с самого детства грезил, что стану защитником Пограничья.

— Видимо, нормальных грёз в Саратовскую губернию не завезли, — саркастично сказал я и двинулся по дорожке, скользя взглядом по лицам людей.

Где же этот козёл Эдуард Долматов? Не то чтобы я его прям ненавидел, но мне будет приятно, когда он окажется на глубине двух метров под свежераскопанной землёй.

— Остроумно, — улыбнулся громила, двинувшись рядом со мной. И там, где он делал один шаг, мне приходилось шагать дважды. — Вы же местный, поэтому вам просто не понять моих чувств. Вы всегда жили бок о бок с чудовищами. А я вырос в славном чернозёмном краю, где монстров можно было увидеть только по телевизору.

— А чем занимается ваш род? — просто так спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Юридическими услугами. История нашей адвокатской конторы насчитывает уже десятки лет.

— Вы точно в той семье родились? — покосился я на Доброслава, чьи мышцы вызывали у юнцов зависть. — Если ваши братья не такие же здоровяки, как вы, то вам следует подумать — не подкидыш ли вы.

— Боги нас всех наделили хорошим здоровьем и богатырской статью, — улыбнулся дворянин. — А чем занимается ваш род?

— Всякой ерундой. Монстрам нормально жить не даёт. Громовы ходят в их земли, убивают и грабят. А кто-то из моих предков наверняка даже насильничал бедных зверушек.

Румянцев вытаращил глаза и шокировано глянул на меня, а потом сглотнул и прогудел:

— А-а, это вы шутите так. Наверное, я когда-нибудь привыкну к вашей манере.

Я усмехнулся и следом раздражённо подумал, что уже обошёл весь парк, а Эдуарда так и не увидел. Зато заметил того самого блондина, который вчера тёрся рядом с Ладой.

Он тоже увидел меня и ожёг злым взглядом. А я ответил ему лисьей улыбкой, понимая, что в академии у меня будет еще один враг. Красота!

— Все сюда, господа! — громко выдали появившиеся в парке мужчины в кителях.

Они держали листы бумаги и, глядя на них, стали называть фамилии.

Будущие кадеты подходили к мужчинам, после чего их группами выводили через кованые ворота.

Первым из нас двоих подозвали здоровяка, а спустя минуту прозвучала и моя фамилия.

Я в числе прочих юношей двинулся за седым мужчиной.

Он привёл нас на заполненный новичками плац, раскинувшийся перед главным корпусом, напоминающим дворец. Мраморные колонны отражали солнечный свет, а на парадном крыльце стояла трибуна. Видимо, с нее-то ректор и произнесёт напутственную речь.

Пока же носители кителей более-менее ровными рядами расставили новичков.

Я оказался чуть ли не в самом конце. А вот впереди надменно задирали носы богато одетые молодые люди, которых в парке не было. Кажется, они прохлаждались где-то в другом месте, более комфортном.

Румянцев очутился немного в стороне от меня, но, подумав немного, протолкался и встал рядом со мной.

— Фух, — выдохнул он, смахнув пот с лысой головы. — Жарко сегодня.

— И как-то унизительно. Нас выстроили от самых богатых к самым бедным, — хмуро заметил я, глянув себе за спину.

Там переминались с ноги на ногу совсем бедные дворяне.

— От этого никуда не деться. Люди во все времена делились на касты, — философски прогудел здоровяк и добавил: — А вон и ректор появился.

На трибуну действительно вышел седовласый крепкий старик в золотом кителе. Он взял микрофон и начал свою речь, пронизанную патриотизмом и жуткими помехами. Близость Пустоши уже давала свои плоды. Потому аппаратура и сбоила.

Я его не слушал, а искал взглядом Эдуарда. И нашёл. Он стоял в первом ряду, выпрямив спину и гордо вскинув подбородок.

Долматов оказался крупнее Александра, хотя он был на год младше него. Но ничего… я ещё приведу в порядок это тело.

Эдуард словно почувствовал мой взор и повернул голову. Наши взгляды встретились, и будто где-то на самой грани слышимости раздался звон стальных клинков.