— Кеша, я попробую помочь тебе, если ты будешь верно служить мне. Может, тебя ещё можно спасти. Покажись-ка во всей красе. Давай смелее, у меня нет с собой дихлофоса или чем там травят пауков.

Граф, словно борясь с самим собой, немного переместился по потолку, угодив в луч света, заглядывающий в окно.

— Батюшка Локи, — пробормотал я, более ясно увидев во что превратился Горский.

На его коже вздулись какие-то шишки, появились жёсткие волоски и кое-где вылез хитин. А на шее обнаружилось что-то вроде громадного кроваво-красного нарыва, исходящего гноем. Из него выглядывал крошечный кончик жёлтого камня-артефакта. Если бы он не испускал тусклый свет, то я бы и вовсе не заметил его.

Подземелье Хаоса, несколько часов назад

Ещё живая жрица богини Маммоны с большим скептицизмом смотрела на графа Горского. Он без сознания лежал у её паучьих ног, высунув язык как дохлый пёс.

Самка была уверена, что и сама справится с Локки. Однако высшая жрица дала ей чёткие указания — поместить в шею этого жалкого смертного очень хитрый артефакт. Ему даже не требовался заряд, поскольку тот питался людской магической энергией.

А работать он начнёт лишь после того, как с шеи носителя-человека снимут артефакт, блокирующий магию.

— Неужели эта старая дура думает, что Локки сумеет не только вырваться из моей ловушки, но и увести с собой этого человечешку, чтобы тот потом смог впрыснуть в него яд? — презрительно прошептала жрица, морща нос.

Она поколебалась немного, но всё же выполнила приказ высшей, пусть и нехотя.

Форт Заступник, комната графа Горского. Настоящий момент

— Ты… ты поможешь мне? — просипел Кеша, роняя на пол жёлтую слюну. Там, где она касалась пола, поднимался лёгкий белёсый дымок.

Его покрасневшие глаза уставились на меня. Человеческий интеллект в них боролся с чем-то холодным, мерзким и кровожадным. А по заострившейся физиономии пробегали судороги. Чувства же сменялись одно за другим: отчаяние, ярость, боль…

Но вдруг осталась только кровожадность. А лицо затвердело, отчего приобрело ещё большее сходство с мордой насекомого.

Кажется, артефакт почти полностью подчинил себе личность Кеши, напитывая его ненавистью ко всему живому. Смертного уже не спасти. Даже если вытащить из него артефакт — это ничего не изменит.

— Ненавижу таких выскочек, как ты! — вдруг проскрежетал монстр, чей гнев возрос на благодатной почве из зависти, ненависти и неприязни. — Вчерашний простолюдин не должен вставать в один ряд с потомственными аристократами. Ты лишь глупый выверт природы, дурная шутка богов! Грязь под ногами истинных дворян. Ты должен прислуживать нам, а не сидеть за одним столом. Но я положу конец твоей жалкой жизни. Я высосу твои внутренности, вырву кишки и выпью кровь. Архг!

— Ш-ш-ш, — угрожающе прошипел Апофис, высунув голову из поясной сумки.

Он раскрыл пасть и плюнул в удивившегося монстра крошечной молнией. Она не причинила ему никакого вреда, а лишь разозлила. Он щёлкнул хелицерами и приготовился к прыжку.

Но тут его взгляд метнулся мне за спину. Там застыли Морозов, Огнева и оба солдата.

— Монстр! — крикнул Еремей и сдёрнул с плеча пневматическое ружьё.

Второй простолюдин последовал его примеру.

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, солдаты открыли огонь. А Морозов с баронессой добавили своей магией. «Воздушное копьё» и выскочившие из потолка «каменные шипы» с хрустом хитина пронзили тело Кеши.

А разговоров-то было… «Убью, высосу…» Возможно, он бы оказал более серьёзное сопротивление, если бы полностью трансформировался. А так единственной формой сопротивления монстра стал его пронзительный вопль, перед тем как он окровавленной тушкой грохнулся на пол. Даже магией не успел воспользоваться. Помер, по-паучьи поджав под себя руки и ноги, увенчанные коготками.

— Громов, это что за чудовище?! Как оно попало сюда?! Где Горский?! — выпалил капитан Морозов.

— Вот этот человек-паук и был до недавнего времени Иннокентием Горским, — спокойно кивнул я на бездыханное тело, попутно подпихнув голову дракончика обратно в поясную сумку, чтобы никто не заметил его.

— Нет! Этого не может быть! — ахнул дворянин, видимо, узнав графа.

— Громов, почему ты нас не остановил?! — возмутилась баронесса, раздувая крылья носа.

— Так вы сразу стрелять начали, как ковбои на Диком Западе, — сказал я и достал из кармана кусок колбасы. — Но что сделано, то сделано. Не жалейте его. Он и как человек был говно, и как монстр многого не добился.

— Вашу мать, — процедила Огнева, зло пнув ногой кресло.

Морозов, в отличие от девушки, быстро взял себя в руки. Присел около тела и прагматично проговорил: