Мало кто знает, что жена Локи Сигюн как раз из такого же колючего теста. Она жалит моего предка остротами, но в то же время беззаветно его любит и порой не даёт совершать совсем уж безумные вещи.

Однако Огневой всё-таки слишком много позволять нельзя, а то она начнёт командовать мной и посылать в магазин за картошкой. А я не подкаблучник какой-то, а Локки!

— Баронесса, — спокойно сказал я и обрушил на неё тяжёлый взгляд.

Та попыталась выдержать его, но пожевала губы и отвела взор.

— А как зовут твоего хомяка? — проговорила она, словно ничего и не произошло.

— Апофис, — озвучил я, снова откусив внушительный кусок колбасы.

— Апофис — это же мифический громадный змей, олицетворяющий мрак и зло. Он хочет поглотить солнце, ввергнув Землю в вечную тьму. Я не ошиблась? — произнесла Огнева.

— Нет, не ошиблась.

— Замечательное имя для хомяка, — прохрипел Еремей и достал из кармана пачку дешёвых сигарет. — Позволите, я закурю?

— Валяй, — разрешил я и двинулся к кабинету графа Седова.

Простолюдин чиркнул спичкой и на ходу поджёг сигарету. А я покосился на баронессу, поравнявшуюся со мной.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут вдруг впереди из-за угла вышла интересная троица. Двое солдат и дворянка лет тридцати. Последняя была в самом соку, так сказать. Форма не скрывала её пышную грудь.

Чувственные губы улыбнулись мне, а глазки голодной пумы кокетливо пробежались по моей тушке. И её даже не смутил мой побитый жизнью глаз. Он ещё полностью не восстановился, но уже немного видел.

Женщина в сопровождении солдат пошла по коридору в нескольких метрах от нашей троицы. Она усиленно покачивала широкими бёдрами, будто гипнотизировала меня, как факир змею.

— Вдова Краснова, — буркнула Огнева, недобро глядя в спину смертной. — Та ещё… кхем… весёлая дама.

— А чего ей не веселиться? — философски заметил я, прикинув, что женщина тоже идёт к графу Седову.

Его кабинет находился на том же этаже, где жили дворяне. Поэтому нам всем пришлось идти мимо логова графа Горского. Вдова с простолюдинами миновала его.

А вот я остановился и с подозрением спросил у солдата, в одиночестве мнущегося возле двери Кеши:

— Ты чего один? Почему нарушаешь приказ графа?

— Виноват, — опустил голову солдат. — Но его сиятельство граф Горский приказал мне выйти.

— Он в комнате? Один? — уточнил я.

— Да.

— Хм, — потёр я подбородок и покосился на баронессу. — Надо бы проверить его. А то времена нынче смутные.

Та пожала плечами.

Я же постучал в дверь. Громко, мощно и быстро, чтобы у Горского от неожиданности сердце из груди выскочило. Но тот никак не отреагировал. Подозрительно. Тогда я покрутил ручку. Дверь оказалась заперта.

— Хм, — хмыкнул я и нетерпящим возражений голосом приказал людям: — Я один войду в комнату, а вы все стойте тут. Поняли?

— Поняли! — гаркнули простолюдины.

Огнева нехотя кивнула и процедила:

— Думаешь, с ним что-то произошло?

— Надеюсь на это, — прошептал я, склонившись к её плечу, и тихо добавил: — Приглядывай за этим солдатом. Вдруг он и есть диверсант?

Она кивнула.

А я слабым «взрывом энергии» вырвал дверной замок. Проскользнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Внутри оказалось пусто. Ну, если не считать мягкую мебель, ковёр и тускло горящую на столе керосиновую лампу.

— Горски-и-ий, ты где? Кис, кис, кис, — негромко позвал я, настороженно озираясь.

Чутьё подсказывало мне, что нужно держать ушки на макушке. Что-то тут не так…

Крадучись я вошёл во вторую комнату, оказавшуюся спальней. Здесь лампы не было, но в окна-бойницы проникал красноватый свет. Он дал мне возможность увидеть кровать и пару кресел. А где Кеша? Испарился? Через окно он бы не выбрался наружу. У него слишком толстая жопа. Спрятался? Но от кого?

Внезапно мой нос уловил какой-то странный запах. Неприятный, липкий, с нотками свежей крови. Я затаил дыхание и тотчас услышал приглушённые хрипы. Будто собака издыхала или тяжело дышал человек, поражённый заболеванием лёгких. Причём хрипы шли из мрака, затаившегося под потолком.

— Ке-е-еша? — удивлённо протянул я, заметив две точки, лихорадочно поблескивающие в темноте. — Ты ли это?

— Гро-о-омов, — раздалось что-то среднее между людской речью и каким-то бульканьем. — Помоги-и-и мне.

— Как? — проронил я, мягко двинувшись по ковру в сторону графенка.

— Не подходи! — вдруг зло прошипел он, лязгнув нечеловеческими нотками в голосе.

Однако я уже увидел его силуэт, прильнувший к потолку. Гравитация будто больше не имела над ним никакой власти. Нет, парень не лежал на потолке. Но он сидел на нём, выставив в стороны ноги и руки, словно муха какая-то или… паук.