— Ну, что касается безопасности, то я, да и мои люди уже неоднократно пользовались этим методом перемещения в пространстве, и, как вы видите, я и мои девчонки сидим тут, находясь в добром здравии, — я хлебнул обжигающего напитка, и продолжил, — что же касаемо пропускной способности, то она может быть весьма высока. При соответствующих вложениях, разумеется.

Генерал, всё так же глядя на меня поверх своей чашки, стёр с лица улыбку, и уже очень по деловому сказал:

— Понимаешь, в том, что безопасность вашего способа на уровне, я уже понял, но дело, знаешь ли, в том, — тут он даже чашку поставил на стол, и смерил меня взглядом, — что когда я доложил государю императору обо всём этом, то есть и о планете, и о способе туда добираться, мне дали понять, что не столько интересна сама планета, хотя, конечно, она тоже интересна, сколько интересен сам способ перемещения.

— Охотно верю, — понимающе улыбнулся я, — способ перемещения просто эксклюзивный по нашим временам.

— Так вот, империя заинтересована в том, чтобы получить, в первую очередь, эту технологию.

— Это исключено, — я тоже поставил чашку на стол, и откинулся на спинку стула, стараясь всем своим видом показать непреклонность занимаемой мною позиции.

— Ты не думаешь о том, что передача этой технологии может быть обязательным условием для положительного рассмотрения твоих запросов относительно получения земельных наделов в метрополии? — прищурился генерал.

— Как я уже сказал, возможность передачи этой технологии мною в принципе не рассматривается, — ответил я, для наглядности разведя руками, мол и рад бы, да Заратустра не велит, — я могу рассмотреть возможность заключения долгосрочных договоров на обслуживание перемещений грузов, принадлежащих Империи, а так же и её граждан, включая, разумеется, и воинские контингенты.

— Этого мало, — отрезал генерал, — империя не может позволимть тебе единолично владеть подобной технологией. Эта технология имеет исключительное стратегическое значение, а потому должна принадлежать государству! — пафосно провозгласил он.

— Это не более, чем лозунг, — возразил я, — который должен спрятать за красивыми словами попытку отжима перспективной разработки с целью лишить владельца возможности продолжать её эксплуатировать с уч1том его собственных интересов.

— Эта технология должна быть национализирована ввиду её особой важности, — генерал явно сдаваться не собирался, а, напротив, продолжал увеличивать давление.

— Это так думают те, кто привык, что так или иначе, а всё действительно ценное должно принадлежать ему, — возразил я, — я же считаю, что моё должно оставаться моим, не взирая на то, что думают другие, пусть в их числе есть и Император всероссийский. Я сказал — это — моё!

— А ты не думаешь, — генерал уж совсем недобро прищурился, — что тебя могут просто вынудить расстаться с этой опасной для тебя штукой?

— Это не так просто, как может казаться на первый взгляд, — улыбнулся я, — и неужели вы думаете, что я отправился в метрополию, не предполагая, что вместо того, чтобы выразить мне благодарность за передаваемые активы, государство Российское, по своему обыкновению, не попытается ободрать меня, как липку?

— И что ты сделаешь, когда вся государственная машина катком по тебе прокатится? — генерал скептически и одновременно угрожающе на меня посмотрел.

А потом вдруг с изумлением обернулся к девчонкам, которые игнорируя напряжённую и, я бы даже сказал, взрывоопасную тональность беседы, мило ворковали о чём-то своём, попивая чай и воздавая должное стоящим на столе вкусняшкам.

Это зрелище очень озадачило моего собеседника, который рассчитывал, что его попытки давления заставят нас, ну, хотя бы явно испугаться.

Не скажу, что я был совершенно спокоен. Каждый мой нерв был натянут, как струна, так как именно сейчас я сражался на наше будущее. Конечно, был и план Б, но пользоваться им у меня не было никакого желания, и я довольно серьёзно опасался того, что наши чиновники попытаются вынудить меня согласиться с их условиями применением ко мне и моим людям силовых методов.

И в этом случае этот самый план Б и придётся задействовать.

Девчонки же, будучи абсолютно уверены во мне, просто не обращали на угрожающие намёки генерала ровно никакого внимания, и лопали печеньки, полностью делегировав мне право вести эти сложные переговоры.

Но, следует отметить, что именно их поведение и заставило генерала усомниться в весомости собственных доводов и навело его на очевидную мысль о том, что в моих рукавах припрятан козырь. А может быть и несколько козырей.

Я уже его неоднократно удивлял, так что он теперь, похоже, не исключал того варианта, что мне удастся сделать это ещё разок.

И, надо сказать, я был готов его непрятно удивить, огласив ему основные положения своего плана Б.

— Что я сделаю? — с улыбкой переспросил я, — вы действительно хотите это узнать? Ну, что же, тогда слушайте, — я потянулся к самовару и снова наполнил свою чашку горячим чаем, — я просто ничего никому не отдам, а при малейших признаках того, что меня попытаются заставить это сделать, я исчезну из сферы досягаемости тех, кто будет покушаться на мою интеллектуальную собственность.