Профессор чар одобрительно покивал, а мальчик вдруг резко перескочил на другую мысль:

– А впредь я постараюсь не демонстрировать успехи однокурсникам. Надеюсь, и вы и старосты не станут это афишировать.

– Позвольте поинтересоваться, почему?
– старосте, типичному рэйвенкловцу, это тоже показалось странным. И возмутительным!

– Я единственный магглорожденный на факультете и мне не по статусу превосходить чистокровных и даже полукровок... (авт: Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальства) Сказано же: "Кто возвышает себя, тот унижен будет, - и совсем понизив голос до движения одними губами закончил цитату: - ...а кто унижает себя, тот возвысится."

Собеседники всё-равно услышали (волшебники же!), но и Роберт, и Филиус одобрительно покивали, хоть их разум и отметил противненький осадочек. Малец как бы говорил, что не хочет демонстрировать, но всё-таки превосходит. Но мальчишка тут же это недоразумение исправил:

– К тому же более развитая моторика не предоставляет преимуществ в целом: при идеальном жесте и произношении, мои результаты волшбы оставляют желать лучшего, - потупил взгляд Илгус, действуя в согласии со сказанным ранее.

– Может быть с настоящей палочкой у тебя получится лучше?
– ехидно заметил староста Хиллиард.

– Моя палочка выглядит точно так же, очень короткая и тонкая, - мальчишка говорил нейтрально, но старшекурсник выпучил глаза:

– Оригинальная маскировка! А сейчас у тебя карандаш или палочка?

– Карандаш.

– Смотри не перепутай!
– ухмыльнулся Роберт, чем вызвал неудовольствие декана.

– Ни за что! Как волшебник может не узнать свою палочку? Хоть с закрытыми глазами!
– немного наигранно вспылил малыш.

От этих слов старший покраснел, сообразив, какую глупость сказал.

"Каков хитрец!" - несмотря на то, что в крови мастера чар текла лишь половина гоблинской крови, он с неудовольствием подумал о том, что иногда люди тоже способны на коварство и хитрость, достойную гоблинов. Впрочем, тут же вперёд выступила человеческая половина и принялась излучать довольство. На душе стало спокойнее.

***

Никто не ждёт от рэйвенкловцев дружбы как на факультете барсуков. Репутация воронов всегда крутится вокруг слова "одиночка". Остальные Дома считают, что они объединяются в группки скорее как коллеги-исследователи, а не как друзья. Впрочем, такие коллективы зачастую оказываются сплочённее и более долгоживущими, чем самые дружные компании на других факультетах.

Как всегда из правил есть исключения: Илгус Ларуа не мог сойтись даже с соседями по комнате. Дети всегда чувствуют чужаков, а уж волшебные дети и подавно. Про старших "воронов" речи нет - они со всеми младшими ведут себя ровно-отстранённо. То ли дело на других факультетах! А вот внутри своих возрастных групп даже на синем факультете хоть как-то, но общаются. Только не с Илгусом. В первую очередь он не нравился чистокровному Терри Буту, а полукровки Энтони Голдстейн и Майкл Корнер его поддерживали. Да и без этого он не стал бы своим - слишком независимо ведёт себя даже для рэйвенкловца. Частенько в его интонациях проскальзывает высокомерие и снисходительность, будто взрослый объясняет глупым малышам прописные истины. Не каждый профессор такое себе позволяет!

Всё изменилось после одного занятия по астрономии. Это может показаться странным, но юным волшебникам преподавали именно астрономию, а не астрологию, как думают все магглорожденные. Тут дело в вырождении и запретах Министерства Магии: когда-то предмет изучали с практической точки зрения, так как время проведения ритуалов нужно выбирать с учётом положения звёзд и планет. Только вот почти все ритуалы теперь под запретом. Естественно, старые семьи тайком их проводят, но вот преподавать официально в школе нельзя. Вот и объясняют детям, как определить, где будет Сатурн такого-то числа, говоря, что это нужно учитывать "в ряде случаев", но даже не намекают, на что конкретно может повлиять пренебрежение.

В эту пятницу у профессора Синистры случился шок, когда мальчик поправил её, даже не глядя в телескоп и не сверяясь с таблицами. Верно поправил! Сначала она возмутилась, но потом решила пойти по пути зельевара и решила завалить его вопросами, чтобы факультет потерял как можно больше баллов. Старшие сами накажут его.

И вот тогда шок неприятный сменился на удивление: ребёнок в уме просчитывал координаты небесных тел и даже указал на несколько опечаток в эфемеридах (авт.: таблицы с координатами)! Это напрочь отвергло версию, что тот заучил все толстые справочники. Такое решение было бы более вероятным, чем расчёт, всё-таки эйдетическая память, или, в конце концов, окклюменция более доступны детям, чем такие способности к устному счёту.

– Колись!
– потребовал Терри.
– Как ты провёл профессора Синистру?

Навис над соседом по комнате единственный чистокровный её обитатель. Как он считал, более высокий статус крови автоматически делал его главным в компании.

– Никакого жульничества! Честные расчёты! Если вступите в мой клуб - научу!
– мальчишка совершенно не стушевался и перешёл в контратаку.

– Какой ещё клуб?
– немного опешил Терри, но напора не сбавил, продолжая хмурится. А его "подручные" делали вид, что поддерживают, хотя в глазах читался интерес. Такие уж они, рэйвенкловцы - за любой исследовательский движ.