— Настя, ты… У меня слов нет! — я покачал головой.

— Ну вчера вечером со шлангом как-то сама справилась, правда, вместо изоленты взяла обычный пластырь. Но так даже лучше, потому что никакой течи не стало, — проговорила она ещё тише, будто сделала что-то противозаконное. — Его тоже мыши, наверное, перегрызли, — зачем-то добавила она, продолжая смотреть на меня, практически не мигая.

— Воду перекрой, — отодвинув её, я пошёл к злосчастному крану, который тут же принялся чинить, пытаясь зафиксировать в памяти, что нужно посмотреть на этот шланг, пока ничего критического не произошло. И где она какой-то шланг взяла?

Краны я чинить умел сам, своими руками, даже без каких-либо своих демонических штучек. Ну, почти. На моей съёмной квартире ещё в Аду кран подтекал примерно… Да всегда он тёк! Я его раз в две недели чинил, запомнив на всю оставшуюся жизнь, что если применять свою силу, то ломался он гораздо быстрее, чем если всё делать просто ручками. Ад такое поганое место! Даже для коренных жителей никаких поблажек никогда не делают.

Добравшись до проблемного места, я вытащил уплотнительную манжету. Я так и думал, что дело в ней. Новой у меня не было, зато у меня был дар. Я даже не стал демоническую ауру призывать. Благо бытовых заклинаний выучил в поезде даже больше, чем боевых. Тщательно рассчитанный вектор приложения силы лёг на уже подготовленное заклинание, и я пустил его в уплотнитель. Уже через пять минут кран был собран, и вода снова запущена.

— Ну вот, — и я протянул Насте ключ. — Честно понятия не имею, что ты пыталась им открутить, учитывая, что когда я пришёл, то света даже такого, не увидел. Из этого можно сделать вывод, что ты на полу в это время была, скорее всего, под раковиной.

Она вспыхнула и закусила нижнюю губу. Я проследил за этим жестом. Вот гадство-то какое! Я очень сильно устал, скорее морально, и мне очень сильно хочется отвлечься. А тут интимный полумрак, красивая девушка, которая мне нравится, и она так близко… Я резко отпрянул от неё. Почему мне кажется, что это я сейчас подвергаюсь искушению?

— Денис, ты кушать хочешь? — она нахмурилась, видя мою не совсем адекватную реакцию.

— Да, было бы неплохо, — пробормотал я, почти на ощупь добрался до стола и сел, сложив руки на коленях.

А может, ну его? Зачем сдерживать себя? Тем более что мы всё равно в итоге придём или в одну постель, или же я отхвачу по морде разводным ключом, который до сих пор находится рядом с ней, и уйду жить на конюшню.

Поели мы молча. Как оказалось, Настя ждала меня и не ужинала. Я же только головой покачал. Рагу было вкусным. Я навернул целую тарелку и слегка осоловел. Так, надо дойти до ванной, принять душ и завалиться спать. Надо же, никогда не думал, что буду с таким нетерпением ждать начала нового учебного года, чтобы очутиться уже в казарме, точно зная, что меня никто не дёрнет в больницу.

— У тебя тут крошка, — Настя протянула руку и дотронулась до уголка моих губ. Я перехватил тонкое запястье и нагнулся. Всё, я не железный, в конце концов!

И всё-таки я дал ей немного времени, чтобы отодвинуться или как-то остановить меня. Но Настя сидела, не шевелясь, и не сводила с меня пристального взгляда. Тогда я наклонился ещё сильнее и легко поцеловал её. Девушка тихонько выдохнула и закрыла глаза. Я начал углублять поцелуй…

Телефонный звонок прозвучал на редкость громко и резко, заставив отпрянуть друг от друга.

Настя приложила руки к щекам и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, я же думал только о том, что сейчас с удовольствием придушил бы того болезного, которого так не вовремя притащил Сергей. Фельдшера бы не тронул. Если это существо из Аввакумово убрать, то с начальства станется меня на весь следующий год сюда устроить, чтобы обучался на практике, так сказать.

Вскочив со стула, я метнулся в коридор, потому что телефон продолжал надрываться.

— Давыдов! — рявкнул в трубку, да так, что на том конце Анечка пискнула от неожиданности. Даже я почувствовал слабенькую волну демонической ауры, которая рванула от меня в стороны, спровоцированная раздражением. Но девушка быстро пришла в себя и деловито заговорила.

— Денис Викторович, не нужно так реагировать. Я понимаю, вы устали, как и все мы. Но нам сейчас не вы нужны, а Анастасия Сергеевна, — бойко сказала Анечка. — Машина за ней уже выехала.

— Что случилось? — догадался спросить я.

— Серёжа притащил идиотку шестнадцати лет, решившую от неразделённой любви покончить с собой путём отравления, — радостно сообщила Анечка. Паники в её голосе не было, значит, там не критическая ситуация. Я посмотрел на свою змею. Не светится.

— И чем она пыталась отравиться? — не то чтобы мне было любопытно, хотя кого я обманываю, мне действительно было любопытно.

— Оциллококцинумом, — ответила Анечка и хихикнула.

— Чем? — я попытался представить, как вот этим можно отравиться, и не смог.

— Я же говорю, идиотка. Выбрала в мамкиной аптечке что-то со страшным и длинным названием, написала записку, что во всём виноват Вася, и принялась засовывать их в себя. Сожрала две упаковки, всё это встало колом в желудке, даже не начав растворяться. Теперь надо промывать, чтобы уже убрать из организма. Я даже не видя её, мог с уверенностью сказать, что Анечка закатила глаза. — Мы бы сами её промыли, но протокол есть протокол, тем более что девчонка несовершеннолетняя. Поэтому нам нужна Анастасия Сергеевна, сами понимаете.