– Как и с Эллисон, – добавил Миллер, стараясь вести его по обеим темам параллельно.

– Да, несомненно. Такова наша доля. С исчезновения Джины прошло уже много времени, и постепенно мы начали забывать, и тут… это. Знаете, нам стоило немалых усилий убедить родителей в том, что в нашем центре безопасно. Это на самом деле так. Но такие вещи не проходят бесследно. Мы думали отправить семье Эллисон письмо с соболезнованиями и… предложить им поддержку в это нелегкое для них время.

– Я говорил с ними. Они действительно очень страдают. Знаете, преподобный, меня удивляет, что такая семья, как у Эллисон, смогла добиться места в подобном заведении. Как я понимаю, плата за обучение здесь… – Он попытался в уме подобрать подходящее слово: – Баснословная.

– Ну… Не знаю, насколько она баснословна, но вполне соответствует тому, что мы предлагаем: качественное религиозное образование с возможностью поступить в лучшие университеты страны. Пятьдесят процентов наших учеников оказываются студентами Лиги плюща. Так что мы более чем довольны методами нашего обучения.

– Да, но… Как ее семья смогла позволить себе такое обучение?

– Эллисон получала стипендию. Наша школа старается предоставить льготы ученикам из малообеспеченных семей. Это часть нашей деятельности, направленной на распространение образования и социальную интеграцию.

– Вы даете стипендию любому, кто в ней нуждается?

– Нам бы очень хотелось этого, агент. Но наши ресурсы не безграничны. Мы стараемся выделить четыре-пять мест для четырех последних лет обучения. Это отличная возможность, которую финансирует бюджет церкви. Качественное образование открывает двери и ломает преграды.

– Я могу задать вам один вопрос?

– Конечно. Все, что угодно. Я здесь, чтобы помочь вам, агент. Нам необходимо как можно скорее разрешить этот трагический случай. С каждым днем, который проходит в неведении о том, что произошло на самом деле, родители наших учеников все больше задумываются над тем, чтобы забрать своих детей из Маллоу.

– Джина Пебблз и ее брат тоже получали стипендии? – поспешно спросил Миллер.

– Пебблз? Точно не знаю. Не помню. Нужно посмотреть. Но для вас я это проверю.

– Ее брат все еще учится здесь, разве нет?

– Да. Вот теперь, когда вы это сказали, я припоминаю. Да, они получали стипендию. И мне кажется, они этого заслуживали. Они стали получать ее в более раннем возрасте, но у них была особая ситуация. Их родители погибли, и… Их дядя и тетя, Кристофер и Меган, если мне не изменяет память, хотели, чтобы племянники получили хорошее образование. Да. Думаю, что да. В любом случае я проверю и сразу сообщу вам.

– Интересно…

– Что именно?

– Вам не кажется, что между этими двумя случаями слишком много совпадений? Обе девушки – ученицы вашего центра, обе получали стипендии, обе исчезли в одном и том же возрасте.

– На что вы намекаете, агент Миллер? Вы хотите сказать, что «Институт Маллоу» имеет какое-то отношение к этому? Вы обвиняете нас в этих трагедиях?

– Что вы, я просто…

– Может быть, вы еще обвиняете школы в том, что какой-то обезумевший ученик стреляет в своих одноклассников? Потому что сейчас вы именно это и делаете. И вместо того чтобы винить в этом государство, которое позволяет покупать оружие любому встречному, вы обвиняете преподавателей в том, что в школах и институтах умирают дети.

– Преподобный… Я вовсе не хотел…

– Мы не несем ответственности за то, что происходит за нашими дверями, агент. Технически Джина исчезла, возвращаясь после занятий, а Эллисон в день исчезновения была в школе, но отсутствовала на последних трех уроках. Должно быть, она за чем-нибудь вышла и… Мы не можем контролировать более четырехсот наших подопечных и уж тем более тех, кто не хочет, чтобы их контролировали. Весь преподавательский состав был очень обеспокоен ее поведением в последние месяцы. Как вы знаете, она была немного… распущенной. – Он снова уделил этой детали особое внимание. – Я не хочу ничего сказать, но… Если человек не хочет, чтобы Господь благожелательно смотрел на него, это сделает дьявол.

Миллер вздохнул. Преподобный хорошо умел уклоняться от сути дела, и Бенджамин понял, что, если он хочет чего-то добиться от этого разговора, ему нужно быть более настойчивым в своих вопросах.

– Я очень сожалею о том, что произошло с Эллисон, – продолжил преподобный. – Видит бог, мы все молились за нее и именно для этого организовали мессу, во время которой ее друзья смогут оплакать свою потерю. Если вы пришли затем, чтобы своими намеками упрекнуть нас в произошедшим, я должен сказать вам… Что, возможно, вы правы.

– Что?

– Наша вина состоит в том, что мы не услышали, как Эллисон взывала к нам о помощи. Ее… распущенное поведение – не более чем отражение того, какой несчастной она себя чувствовала. Мы это знали. В этом центре мы знаем все о наших учениках и о том, в какие истории они ввязываются. Мы задали ребятам несколько вопросов. И все сошлись в том, что Эллисон превратилась…

– В кого?

– В продажную девку, – выдохнул он. – И вы согласитесь, что это не то, чем девушка может… гордиться. У нее было много парней. И… Как вы понимаете, это религиозная школа, и здесь не приветствуется подобное… непристойное поведение. Она была грешницей. Как женщина, которая жила в доме фарисея и омыла ноги Иисуса Христа. Но разве Господь не заповедал нам? Разве он не учил нас, что чем больше грех, тем больше прощение?