Его чуть не сбили с ног, потом сжали и понесли прочь от страшного места. Лишь за мостом, когда бегущая толпа заметно поредела, Сераковский остановился перевести дух и прислонился плечом к глухой кирпичной стене. И тут совершенно неожиданно он услышал свое имя.

– Зыгмунт!
– громко окликнул его знакомый голос.

Сераковский оглянулся и увидел стоящего поодаль Огрызко.

– Ничего, Зыгмунт, ничего, - сказал пан Иосафат.
– Я видел. Но скоро, очень скоро все изменится...
– он кивнул головой в сторону университета. У меня есть хорошая новость из Польши. В Варшаве настолько назрело... что красные собираются организовать свой комитет. Городской комитет красных. Повстанческим начальником Варшавы будет Ярослав Домбровский.

Глава пятая

Зиму Сераковский провел в Петербурге. Работы в департаменте Генерального штаба было много. Правда те, кто не хотел работать, находили способы отлынивать от дела, но Зыгмунт так поступать не мог, приходил раньше всех, засиживался допоздна, и сослуживцы называли его в шутку "самым занятым человеком во всем Генеральном штабе русской армии".

Немало времени уходило и на то, чтобы прочитать газеты и журналы, которые он выписывал. Февральская книжка "Военного сборника" запоздала, и ее принесли почти одновременно с газетами за двадцать седьмое марта. Сераковский привычным, давно выработанным жестом развернул шелестящие листы "Северной пчелы", сначала просмотрел заголовки - нет ли сообщений о беспорядках в Царстве Польском или в Литве и вдруг наткнулся на большую, занимающую полстраницы, статью, подписанную инициалами "М. Л.". Взгляд случайно остановился на строчках, которые показались ему знакомыми.

– Ого! Это же мои слова! Ясь!
– крикнул он Станевичу.
– В "Северной пчеле" некто "М. Л." цитирует мои "Извлечения из писем".

– Из "Морского сборника"?

– Да, из январской книжки. То место, где я пишу о телесных наказаниях в России.

– Поздравляю! Тебя уже начинают цитировать влиятельные газеты.

– Интересно, по какому поводу... Ах, вот оно что...
– Сераковский наконец прочитал заголовок.
– Ответ на какие-то "Кавалерийские очерки" князя Эмилия Витгенштейна, помещенные в февральском номере "Военного сборника".

Он протянул руку и достал с полки свежую книжку журнала, одновременно продолжая читать статью в "Северной пчеле". Да, автор, скрывшийся за инициалами "М. Л.", явно берет сторону его, Сераковского. Смотрите, как он отделал этого князя! "Бедный наш солдат! Недавно еще сомневались в пользе для тебя учиться грамоте, а теперь явилась статья, в которой красноречиво доказывается, что вне розог несть для тебя спасения... Розги так же необходимы для тебя, как соль ко щам, как масло к каше".

Затем он принялся за статью самого Витгенштейна.

– О, какая гадость!.. Да как он смеет!.. Какой позор!

– Чем ты там недоволен, Зыгмунт?
– спросил из своей комнаты Станевич.

– "Военным сборником". Тут напечатана переведенная с немецкого гнусная статейка некоего Витгенштейна. Этот кнутофил имеет наглость утверждать, что если телесные наказания назначаются с соблюдением уважения к закону, то они так же мало наносят бесчестия простолюдину, как и удар кулаком или оплеуха, которою он обменяется с человеком, себе равным... Какая скотина!.. Нет, я немедленно должен повидать Чернышевского.

– Уже шестой час, Зыгмунт. В это время Чернышевский отдыхает.

– Герцена я поднимал с постели среди ночи. А сейчас еще только вечер.

Он надел шинель, сбежал по лестнице и стал ловить извозчика.

Через некоторое время он уже был в квартире Чернышевского.

– Николай Гаврилович, простите за вторжение, но я не мог ждать до завтра... Вы читали?
– Сераковский бросил на стол журнал.
– И это в сборнике, который так великолепно начал под вашим руководством! Стоило сменить редактора...

– Зигизмунд Игнатьевич! Это же было в пятьдесят восьмом году, а сейчас шестьдесят второй.
– Чернышевский едва смог вставить фразу в бурную речь Зыгмунта.

– Какая разница, когда это было! Я говорю о том, что журнал без вас из патриотического, нужного обществу стал реакционным, проповедующим вреднейшие мысли. Он стал похож да отставного офицера, у которого нет эполет, но на плечах остались от оных дырочки.

– И вы приехали для того, чтобы сообщить мне это?
– спросил Чернышевский.

– Нет, конечно...
– Зыгмунт сразу остыл.
– Я хотел вас увидеть, чтобы посоветоваться, что отвечать этому кнутофилу?

– Сегодняшнюю "Северную пчелу" вы, надеюсь, читали? И наверное, обнаружили там часть вашей статьи?

Сераковский кивнул.

– Помните, я вам как-то говорил, что ваши "Извлечения из писем" обязательно будут замечены. И вот результат налицо. Я рад за вас.

– Спасибо, Николай Гаврилович.

– Кстати, вы мне обещали прочитать остальные ваши письма - из Франции, Англии, Австрии.