Словно мало для меня отсутствия «минусовки», на весь зал гремит новый приказ:

— Танцуй!

Мерзавец Рауде наклоняется вперед, всем видом демонстрируя нетерпение.

Не представляю, что именно он ждет. Хореографии на уровне Академии искусств или клубное гоу-гоу? Не знаю, к чему привык этот мужчина. Не мучая себя догадками, я ловлю собственную волну и без особых выкрутасов начинаю двигаться в такт.

Бедра, плечи, руки — все оживает. Стараясь сохранить дыхание и попадать в ритм, я пою припев, ещё один куплет. Танцую. Однако вместо «Достаточно» раздается следующий приказ:

— Я не слышу твой голос. Громче. И с самого начала!

Пытаясь понять, издевка это или интерес, я кошусь на Шапокляк. Вымаливаю взглядом подсказку. И чуть не подпрыгиваю от радости, заметив короткий кивок.

— Громче, я сказал, — повторяет Рауде.

Теперь я не сомневаюсь.

— Слушаюсь. — Быстро перевожу дыхание и начинаю с первого куплета.

Пою громче. Не останавливая движение ни на секунду, выкладывалась так, что, кажется, к финалу рухну охрипшей цаплей.

Когда заканчиваю, понимаю, что еще одну песню я не потяну. Можно будет сразу развернуться и выйди из зала. Но Рауде и не просит. Вместо издевательства над моими связками, он требует другое. То к чему я не готова. Совсем.

— Раздевайся, — заявляет он таким тоном, будто просит показать паспорт.

— Что? — Вздрагиваю.

— Одежду снимай.

— Вы шутите?

— Давай быстрее. Догола.

— Я… Это…

Мне нечего ответить на такую наглость. Щеки вспыхивают, а пальцы сжимаются на нижнем крае майки.

— Девочка, ты хочешь попасть в шоу-бизнес и боишься показать грудь? — в этот раз Рауде предельно спокоен и серьезен. Лишь сейчас он похож на того мужчину, с которым я импровизировала за роялем и которому клялась никогда не соваться на сцену.

— Ничего я не боюсь.

Мне горько вспоминать себя в прошлом. Но мысли о настоящем тут же заставляют действовать.

Трясущимися руками я стягиваю майку, спускаю джинсы и, проклиная крючки, расстегиваю скромный бюстгальтер.

— Трусы можно оставить? — ледяными пальцами прикасаюсь к резинке. Жду.

Судя по тому, как играют желваки на скулах Рауде, мои немодные натуральные прелести его не впечатляют.

— Петь нужно или можно одеваться? — Сдерживая слезы, я хватаю с пола свою одежду.

— Свободна!

Рауде отворачивается к окну. Снова! Как в тот момент, когда я вошла. Такой же отстраненный, холодный и непрошибаемый. Совсем не тот защитник, который заставлял меня есть и отправлял ночью на такси.

«Я подвела его, и он проучил», — объясняю себе, спеша к выходу. Смахиваю со щек слезы. Но стоит взяться за дверную ручку, за спиной раздается голос Шапокляк:

— Так не пойдет, Лео. Нам нужно поговорить.

В коридоре мое зареванное лицо никого не удивляет. Заботливая «тринадцатая» уже отточенным движением протягивает сразу несколько бумажных салфеток. А «двадцать первая», обогнув меня по большой дуге, подходит к заветной двери.

Никаких изменений. Конвейер унижений работает без сбоев.

— Он так месяц будет искать себе певицу. — «Тринадцатая» помогает мне надеть майку и передает рюкзак, который все это время стоял у стены.

— Переберет здесь всех, кого можно. Потом свалит искать в Москву, — презрительно фыркает «восемнадцатая».

— Не каркайте! Все он выберет! — змеёй шипит «двадцать первая». — Если вы петь не умеете, это не значит, что все такие!

Она гордо расправляет плечи. Нажимает на дверную ручку. Но вместо «можно» все мы слышим спор в зале.

— Ты меня хотя бы выслушай! У нее такой надрыв, такой типаж! — Узнаю голос Шапокляк.

— Нет, я уже сказал, что думаю по этому поводу, — со сталью в голосе отвечает Рауде.

— Это же находка!

— Найдем другую.

— Ты можешь хотя бы объяснить, почему так решил?

— Она тощая и ни фига не умеет танцевать. Мне этого достаточно. Пусть шурует на конкурс суповых наборов.

— Ты серьезно? В каком месте она тощая?

— Во всех.

— Господи, Лео… Ты взъелся на девочку из-за своего племянника?

— Да какой нахрен Егор?! Ему я трижды повторил «нет». Теперь ты решила вмешаться?

— Твой племянник еще тот нарцисс. Но у него есть глаза и уши. В отличие от тебя.

— Алла, я не собираюсь с тобой спорить или обсуждать Егора! Ева нам не подходит. Вопрос закрыт.