От боли за себя, за маму и за бабушку хочется выть навзрыд. Мечтаю хоть раз за все эти дни выпустить проклятые эмоции. Но стоит мне взять в руки рулончик туалетной бумаги, в комнату входят соседки.

— Ева, что случилось? — бежит ко мне Лика.

— Евочка, ты из-за нас? — всплескивает руками Соня.

— Нет, это так. Накатило. Не могу остановить. — Закрыв лицо руками, плачу еще сильнее.

— Ев, я тебе клянусь, мы не собирались с ним спать, — обнимая меня за плечи, признается Лика.

— Мы вообще ни с кем не собирались, — поддакивает Соня.

— Как только все закончилось, обе ушли в спальню и решили хоть раз нормально отдохнуть. Без всяких…

— А через полчаса твой Ромео сам пришел к нам в комнату. Сказал, что ты его продинамила и ему плохо.

— Я и не представляла, что так закончится. Мы ему просто посочувствовали. — Лика забирает бумагу и начинает стирать слезы с моего лица.

— Развлечь пытались, — всхлипывает Соня. — Я даже анекдот вспомнила. Не пошлый. А потом Егор потянулся…

— Мы так виноваты перед тобой. Думали, что у вас все закончилось.

— Как последние идиотки поверили ему, когда сказал, что ты его не любишь.

— Прости нас, пожалуйста. Если бы мы только могли догадаться, что тебе будет так плохо…

— Я бы его лично кастрировала, — шепчет всегда мирная и добрая Соня.

— А я бы вызвала нам всем такси. Чтобы убраться оттуда. — Лика гладит меня по голове.

— Девочки… — От этой заботы горе накрывает еще сильнее. Где я в Тюмени найду себе таких бабочек? Кто будет так успокаивать, переживать и возить по магазинам.

— Не злись на нас, умоляю… — Соня тоже начинает плакать.

— Я… Я не злю-сь, — заикаюсь от слез. — Я… Я вам сыр-ни-ков нажа-рила. — Взглядом указываю на большую тарелку. — С мор-ков-кой. По мами-ному реце-пту.

— Сырников? Так. Стоять! Ты что, на нас не злишься? — удивленно спрашивает Лика.

Она первая из нашей слезливой компании, кто завязывает с сыростью под глазами и быстро приводит себя в порядок.

— Нет. — Вращаю головой.

— А истерика в честь чего? — хмурится подруга.

— Я уез-жаю. На-зад, в Тю-мень.

— В какую еще Тюмень? — округляет глаза Соня.

— До-мой. К ма-ме.

— Охренеть новости! — Лика берет из тарелки сырник и, откусив кусочек, садится рядом. — Подруга, ты головой не ударялась?

— Нет.

— Ну раз нет, тогда… — Лика забирает тарелку со стола. Угощает сырником Соню и кивает мне: — Рассказывай!

Как ни странно, после рассказа на душе становится легче. Девчонки вылили ведро помоев на папу, поохали из-за маминого увольнения и умудрились впихнуть в меня парочку сырников.

— Я скопила немного денег. На ноутбук собирала. Вышлю их маме, но на долги наверняка не хватит.

— Если дело дошло до продажи квартиры… Не хватит, — кивает Лика.

— Еще… можно взять академический отпуск. На год. Правда, сомневаюсь, что мы успеем разобраться со всеми долгами. — Растерянно смотрю на подруг.

— Слушай, если основная проблема в деньгах, то, может, не уезжать? — спрашивает Лика.

— Мама осталась без работы. И с бабушкой все плохо. Кому-то нужно зарабатывать, а кому-то смотреть за бабулей.

— Ты уверена, что сможешь там заработать больше, чем здесь? Это все же Питер! Тут другие возможности.

— Я об этом не думала, — сознаюсь. Слова тети Инны сработали как приказ, которому нельзя не подчиниться. После них мысленно я уже собрала чемоданы и купила билет. — Хочется быть поближе к маме. Помогать ей.

— Да, это понятно. Вот только там ты будешь серьезно терять в деньгах, да и с перспективами есть вопросы.

— Пока что я теряю здесь. — Опускаю взгляд. — То одно, то другое.

— Слушай, найдешь ты что-то новое! Разошлешь еще пару десятков писем с резюме, и получишь место. Ну а если быстро не выйдет…

— Можно, конечно, и к нам, — вмешивается в разговор задумчивая Соня.

— К ва-м? — я снова начинаю икать.

— Это она шутит! — успокаивает Лика. — Соня у нас такая шутница! Специалист по анекдотам и глупостям. — Она бросает суровый взгляд на подругу и цокает.

— Мне понадобится очень хорошая работа. Чтобы содержать себя, маму и бабушку, придется мыть полы круглосуточно, — кусаю губу.