Получивший добро на проект, Марат отводит душу по полной. Теперь мы втроем сбиваемся с ритма, оступаемся, получаем одинаковые нагоняи и редкие общие одобрения.

Со стороны это похоже на адский тимбилдинг. Сотни приказов, усталость, пение до хрипоты и эксперименты изо дня в день. По ощущениям — мясорубка.

Репетируем мы намного больше, чем в прежние дни. Поем и танцуем по четырнадцать часов в сутки. Но, несмотря ни на что, впервые за все время нахождения в центре мне хорошо.

Я больше не чувствую себя слабым звеном, безголосой выскочкой и победительницей конкурса на самую неуклюжую девушку. Я кайфую, когда удается лучше всех завершить танцевальную связку. И радуюсь восхищенным взглядам во время своего сольного пения.

Только сейчас питомник-серпентарий-продюсерский центр Рауде становится для меня настоящим учебным заведением, где можно стать звездой и вытащить семью из огромных долгов.

Дата первого выступления в клубе наступает для нас так же внезапно, как зима для коммунальщиков. Ночью я сплю без кошмаров. Эмоциональное и физическое истощение работают лучше снотворного. А утром начинается особенный день.

Сразу после завтрака за нами приезжает огромный автобус, и вместе с техническими специалистами, танцорами и реквизитом мы выезжаем в Вильнюс. К обеду успеваем дважды прогнать выступление на сцене небольшого ночного клуба. Получаем свежую порцию указаний от Марата. А вечером в отдельной гримерке ждем выхода.

— Чем хороши клубы босса, так это одинаковой планировкой, — устроившись на диване, бодро произносит Анастасия. — Можно с закрытыми глазами дойти до сцены, и никогда не промахнешься в поисках туалета.

Уже третий день подряд она заговаривает при мне на темы, не касающиеся шоу. Вряд ли это можно считать потеплением в наших отношениях, но я радуюсь даже такой видимости мира.

— То есть этот клуб принадлежит Рауде? — оборачиваюсь к Анастасии.

Та смеется.

— А ты думаешь, он на нас состояние сколотил? — хмыкает.

— Нет… я не знаю.

— Основной доход Рауде сеть ночных клубов, — лениво уточняет Вероника. — Вернее, они принадлежат ему и жене. Семейный бизнес. Здесь, в Москве, в Питере… Много где.

От упоминания жены Леонаса под ребрами начинает покалывать. Последнюю неделю Рауде часто приезжал в центр. Я чувствовала, когда он находился рядом. Ловила взгляды. А вот с женой все было странно. После приезда в Литву Ирма исчезла. И не появлялась, будто ее совсем не заботили дела в центре.

— То есть у нас сегодня почти домашняя премьера? — прогоняя ненужные мысли, спрашиваю я у девчонок.

— У нас гребаная работа, — Вероника забирает из моих рук бутылку с водой и, не заботясь о крышке, швыряет ее в урну.

О том, что эта фраза станет пророческой, я узнаю через несколько минут.

Пожалуй, я ошиблась, посчитав клуб маленьким. Когда с трех входов начинают течь ручейки людей, он превращается в кальдеру от метеорита с россыпью столиков ВИП-зоны наверху и огромным танцполом перед сценой.

Сложно представить, сколько гостей в итоге соберется на нашу премьеру. Визуально даже к середине сборов их на порядок больше, чем на выступлениях Егора.

Не привыкшая к такому масштабу, я впадаю в прострацию. Пока музыканты других групп настраивают аппаратуру, а певцы занимают места перед микрофонами, я как школьница мысленно повторяю тексты и представляю свой выход.

Никакие репетиции не спасают от страха первый раз ступить на сцену. Он сильнее моей уверенности в себе, бронебойнее веры во всех нас: в команду технических специалистов, в бэк-вокал, в подтанцовку, в Анастасию и в Веронику.

В пустом зале с Егором и его друзьями я была готова к любым экспериментам. Хоть петь, хоть танцевать! А сейчас, здесь… волнение накатывает волнами перед выходом каждой новой группы, а к объявлению «Малины» оно словно стальной проволокой опутывает мой позвоночник.

— Подготовиться!

От этого приказа Марата я забываю, как дышать и как передвигать ногами. Перед глазами все плывет. А во рту пересыхает, как в пустыне.

— Ну, все, красавицы, пошли! — Марат отступает в сторону, освобождая нам проход.

И я слушаюсь.

Все ещё прямая, пережатая от волнения, я самой последней выхожу на сцену. Тяну улыбку. И чуть не глохну от оваций.

Зрители встречают «Малину» стоя, громко и не жалея ладоней. Они будто разогревались во время выступлений других групп. Готовились орать, стучать и хлопать. Тренировались свистеть и танцевать.

От таких аплодисментов меня прибивает, как пыльным мешком. На плечи пудовыми гирями опускается ответственность. И только уверенность в том, что мой куплет последний, помогает удержать улыбку и устоять на ногах.

С первыми аккордами весь клуб становится единым организмом. Танцоры устраивают настоящее шоу, еще сильнее зажигая зал. Ударник и бас-гитарист входят в раж, имитируя музыкальное состязание. А талантливые девочки из бэк-вокала ювелирно скрывают все промахи солисток, не перекрывая их голосов.