— Для начала тебе нужен серьезный райдер. У каждой из солисток группы он свой. А еще есть общий — для команды.

— Мне ничего особого не нужно. Номер в отеле, транспорт… все, — искренне недоумеваю я.

— Не бойся требовать больше. Принимающая сторона найдет, как компенсировать свои расходы. В крайнем случае, будут торговаться. Но вот внимание ты привлечешь однозначно. Журналисты не упускают такие мелочи. Им нравится смаковать закулисные запросы звезд.

— И что же мне запрашивать?

— Да хотя бы… — Рауде на секунду задумывается. Взгляд останавливается на открытой двери в ванную комнату. — Ванну шампанского. Брюта!

— Шампанского? Целую ванну? Зачем?

— Можешь топить лебедей из полотенец, — равнодушно жмет плечами Леонас.

Представив, как Шакира или Джей Ло переводят дорогой напиток и полотенца, я смеюсь.

— И клубнику закажи, — покосившись на меня, с абсолютно серьезным видом добавляет Рауде.

— У меня на нее аллергия.

— Так закажи гипоалергенную.

— А такая бывает?!

— Я похож на ботаника?

В ответ так и хочется признаться, что сейчас мой строгий босс похож на кого угодно, только не на себя. Но я держусь. Прикрыв рот рукой, часто моргаю. Боясь упустить хоть одно слово, напрягаю свои уставшие извилины. И не знаю, как справиться с желанием коснуться этого фантастического мужчины.

Лекция длится пару часов. К концу ликбеза я забываю, почему приехала в этот отель и не помню причину недавних слез.

Рауде, как для маленькой, разжевывает мне простые истины о том, что можно и чего нельзя, как нужно и чего остерегаться.

Благодаря ему впервые за этот тяжелый месяц будущее не кажется мне трудным и мрачным. В нем даже есть какой-то план: новый альбом, отдельная пиар-кампания и тур по стране.

Учитывая суммы, указанные в контракте, всего за полгода я вытяну семью из долгов и смогу отдать отцу его долю за квартиру. Все о чем мечтала и ради чего старательно пахала в центре.

— Так, Ева, на сегодня с тебя хватит.

Когда, расслабленная и счастливая, я начинаю зевать и пытаться опустить голову на широкое мужское плечо, Рауде встает с кровати.

— Я сейчас умоюсь и смогу слушать дальше. — Глаза слипаются, и все же не хочу его отпускать.

— У тебя сегодня был важный день. — Леонас застегивает пиджак. — Постарайся хоть немного выспаться.

— После всего, что вы рассказали… — Поднимаюсь следом. — Не уверена, что получится.

— Ты упрямая. Справишься.

Рауде снова обводит взглядом комнату. Все мои залитые желтым светом десять или двенадцать квадратных метров. Ухмыляется чему-то своему, тайному. К счастью, не требует вернуться в люкс.

— Я буду стараться. — Подхожу к нему ближе.

Сейчас расстояние между нами меньше, чем было раньше, когда сидели на кровати. «Небезопасное!» — шепчет внутренний голос. А память подкидывает пикантные картинки с нашим поцелуем в питерской квартире.

— Тогда спокойной ночи. — Леонас уже готов уйти. В самый последний момент я хватаю его за руку.

За весь долгий разговор у нас не было и мгновения интимности. Меня учили быть взрослой, давать сдачи и набивать себе цену. Лекция мудрого учителя зеленой ученице или отца — дочери. Никаких мужчин и женщин. Никаких эмоций или чувств.

Наверное, лучше так и расстаться, но я окончательно смелею.

— Спасибо большое. Вот… — Тянусь к щеке, чтобы поцеловать и замираю в паре сантиметров от кожи.

Маленькие неопытные девочки не целуют взрослых мужчин. Они даже не пересекаются. Для поцелуев и большего у таких мужчин есть жены, любовницы… кандидатки. Мне не о чем грезить, но от тяжелого взгляда карих глаз все эти запреты теряют силу.

Словно маленький хилый магнитик я тянусь губами к губам Рауде и бесстрашно кладу руки ему на плечи.

В тот же миг нас обоих будто уносит.

Замечаю, как дергается кадык, и Леонас сам сокращает последние миллиметры.

Это поцелуй совсем не похож на питерское безумие. Никто не трахает мой рот, не вколачивает лопатками в стену. Не пытается запугать.

Рауде будто пробует… Осторожно изучает губы. Мучительно-нежно посасывает нижнюю. Обдавая своим дыханием, ведет языком по верхней.

Заставив раскрыться, с прежней неспешностью ласкает язык и нёбо. Дает мне возможность одуматься прийти в себя и прекратить.