От побега спасает Арина. Она приезжает за несколько минут до начала фотосессии, коротко здоровается с Шапокляк и, бегло взглянув на Алекса, стискивает меня в объятиях.

Именно эта молчаливая поддержка спасает от отчаяния.

Я, не морщась, переношу последние штрихи визажиста и разрешаю снять с меня уютный шелковый халат. Готовая расплакаться, смотрю на часы. И мысленно отключаюсь сама от себя на два часа.

Как сквозь стену слышу, что говорит фотограф. Не реагирую на прикосновения и взгляды Алекса. Живу щелчками затвора, шелестом ткани, чашкой кофе, которую приносит Арина во время короткого перерыва.

В этом, похожем на анабиоз состоянии, я с трудом улавливаю странности в нашей съемке: то как Алекс странно держится рядом со мной и соблюдает дистанцию, как молчит и лишь изредка показывает настоящие эмоции — злость, обиду, фальшивый восторг.

Все это доходит до сознания позже. После смены десятка поз. После калейдоскопа чувств от стыда до равнодушия.

В студии гаснет осветительное оборудование. На плечи опускается все тот же халат. И внутренняя пружина разжимается.

— Закончили? — Я оборачиваюсь к Арине.

— Да. Два часа, — Арина завязывает пояс на моей талии и заботливо собирает волосы в хвост. — Ты очень красивая. Получилось настоящее Рождение Венеры. Жаль, нельзя было убрать этого борова и сделать больше кадров.

— Что-то случилось перед съемкой? Вместо шести часов снимали два.

— А тебе не сказали? У Алекса прямо перед фотосессией резко поменялись планы. Он что-то обсуждал вечером с боссом, а рано утром наша звезда сообщила, что на съемки у него только два часа и, если хотим, надо поторапливаться.

Ноги подкашиваются.

— После разговора с Рауде? — Мой мозг еще не до конца пришел в себя. Я по-прежнему ничего не понимаю, и лишь упоминание Леонаса заставляет напрячься.

— Да, босс, оказывается, не был в курсе идеи Аллы с Алексом. Может, не сторговались. Не представляю, — отмахивается Арина.

— То есть, это все, — я обвожу взглядом студию, — не часть общего плана?

— Рауде? Ты смеешь? Он рвал и метал, когда узнал об Алексе. А вчера, стоило Алле сообщить об этой съемке… — Арина как веером машет ладонью себе на лицо. — В центре такое было! Я думала, он ее уволит. Давно не видела босса таким злым. Благо, что сегодня ему приперло с утра пораньше выйти на яхте в море. Иначе… Чувствую, не обошлось бы без жертв.

Новость о том, что Рауде злится на Аллу, возвращает меня к жизни. Мне все еще стыдно из-за фотосессии, но уже не хочется искать дальний угол и прятаться туда от родных.

Перестав посыпать голову пеплом, я спокойно переодеваюсь. Благодарю Арину за поддержку. И, пока Шапокляк не придумала мне какое-нибудь задание, вызываю такси.

После суматошных дней в планах на сегодня лишь один пункт — отдохнуть от всех! Если повезет уснуть — выспаться. Никаких интервью, съемок и презентаций.

Словно чувствует, что я на грани и нужна пауза, Шапокляк смотрит вслед разочарованным взглядом. Послушная часть меня так и требует вернуться. Но с послушанием после эротической съемки какой-то клин.

Так и не услышав ни «Постой!», ни «У нас дела!», я спускаюсь на первый этаж и, счастливая, выбегаю на улицу.

Судя по карте в мобильном приложении, водитель уже должен быть где-то близко. Однако только я собираюсь помахать рукой приближающейся машине такси, как рядом резко притормаживает незнакомый внедорожник и сильные волосатые руки затягивают меня в салон.

— Остановитесь сейчас же! Отпустите! — отбиваясь, кричу я во все горло. К сожалению, поздно.

— Да что ж ты такая крикливая? Мы всего лишь покатаемся! — растягивая губы в хищный оскал, мой недавний «возлюбленный» мгновенно блокирует замки и жмет на газ.

— Вы с ума сошли?! — я умышленно «выкаю». Плевать, что целых два часа он любовался мною без одежды. Мы не друзья и не хорошие знакомые.

— Ты угадала, крошка! Сошел! С первого взгляда. — Не замечая красного, Алекс жмет на газ и чуть не врезается в такого же резвого мотоциклиста.

— Съемка закончилась. Нам не нужно больше ничего изображать. Выпустите сейчас же!

— О да! Изображать нам точно не придется. Теперь никаких игр. Все по-взрослому.

Тяжелая влажная ладонь опускается на мое левое колено и крепко сжимает.

До этого мгновения от шока я почти не соображала, а сейчас остро чувствую подступающую панику. В этом городе у меня нет ни родных, ни близких. Кроме Шапокляк никто не хватится. А она молчаливо отпустила меня на все четыре стороны.

— Не знаю, что вы задумали, но у нас с Аллой на сегодня еще много дел! — вру, пытаясь незаметно достать из кармана телефон. — Встреча со стилистом и два интервью. Причем первое из них через час! Нас уже ждут!