— На публике да. — Алла берет свою записную книжку. — Перед камерами обязательно. У меня уже запланировано несколько ваших общих съемок. Первая в стиле «Нас застукали папарацци». На улице, в парке. Вторая в студии. Она для глянца. Журналы точно захотят красивые кадры.

— Всего две фотосессии? — становится чуть легче.

— Для начала. И… главное! Вне съемок встречаться не рекомендую, репутация у Алекса так себе. Нам он нужен лишь для одной цели.

— Хорошо. Поняла. А если я ему не понравлюсь? — я отчаянно цепляюсь за последнюю надежду.

— Ты? — скрипуче смеется Шапокляк. — Девочка, да скорее вода в Мертвом море станет сладкой! По этому поводу не беспокойся. Ты понравишься. И мы обязательно этим воспользуемся.

Слова Алла подтверждаются уже через день. Первую организационную встречу Шапокляк назначает в гостинице. Я втайне молюсь, чтобы мой «возлюбленный» не пришел, но Алекс является на десять минут раньше срока.

Выглядит он на все свои пятьдесят и даже старше. Большой, неряшливый, с жуткими татуировками на руках и шее, с блестящей лысиной и свисающим над ремнем пивным животиком. Совсем не принц на белом коне. И несмотря ни на что уверенный, в своей неотразимости.

— Черт, девчонка, да ты конфетка. Так и хочется тебя съесть! — вместо приветствия сообщает мне мой «возлюбленный».

— Здравствуйте. Я невкусная. — Смотреть, как стареющий мужчина пытается изображать юнца, горько и неприятно.

— Алла, эта девочка разобьет мне сердце! — Будто не замечая моего отвращения, Алекс рывком заставляет встать, прижимает к своей мягкой груди и слюнявыми губами впивается в мой рот.

— Надеюсь, вы сработаетесь! — холодно произносит Шапокляк, раскладывая на журнальном столике два экземпляра контракта о неразглашении.

То что меня здесь фактически насилуют, ее словно и не беспокоит.

— Крошка, мы с тобой весь мир объездим. Ты и я. — Алекс возвращает меня в кресло. — Вот вся эта херня закончится, и рванем! Вначале попыхтим в Амстердаме, потом смотаемся на Ибицу и зажжем в Рио. — Банальные обещания сыплются с его губ как из рога изобилия.

Все это не то, что я хотела бы услышать. К сожалению, как узнаю спустя пару дней, он горазд не только на обещания.

Утро начинается не с кофе. То ли фотограф оказался жаворонком, то ли возникли какие-то проблемы со студией, но вместо двенадцати съемка переносится на девять утра.

Шапокляк сообщает мне об этом в шесть. Одновременно она выбрасывает в мусор мой вполне диетический бутерброд с куриной ветчиной и листиком салата. А затем забирает еще и кофе.

— Не хватало нам отеков и сонливости от переедания, — хмыкает она и кивком головы приказывает идти в душ.

Привыкшая к подобному обращению, я не удивляюсь и не обижаюсь. Благодаря авансу мама вчера смогла закрыть один из долгов, потому отношение Аллы не кажется таким уж суровым.

С этими мыслями я героически выдерживаю обязательную утреннюю пробежку и, не давясь, выпиваю горький овощной смузи. А потом устраиваюсь на привычном месте в рабочем микроавтобусе и без единого вопроса еду на съемку.

Все вроде бы как обычно. Однако уже в самой фотостудии от случайно подслушанного разговора становится не по себе.

— Да, мне уже показали студию! — с истеричными нотками в голосе сообщает молодой патлатый фотограф. — И оборудование тоже показали.

— Тогда в чем проблема? — узнаю Аллу.

— Я профессионал, и привык работать в своем темпе. Без спешки и миллиона оговорок. А теперь что? Как я за два часа сделаю вам идеальные кадры?

— Считайте, что получили оплату в тройном размере. По-моему, это прекрасно! На сегодня вы самый дорогой фотограф столицы.

— Проклятие! Вы совсем не понимаете, что такое качественная эротическая съемка? Парная съемка! Думаете это вспышка, свет и объектив?

— Поверьте, я знаю, что это такое. Наши девочки регулярно снимаются для журналов. И здесь, и в других городах. Ни одни фотограф до вас не жаловался.

— И всех их снимают за два часа?

— Так сложились обстоятельства.

— Если бы я заранее знал, что вы измените условия, ни за что не взялся бы за эту работу. И больше вам скажу…

Он еще что-то говорит, но слова проносятся мимо моих ушей.

Парная эротическая съемка!

Я и Алекс…

Те самые «красивые» фото для глянца.

Алла даже не подумала меня предупредить. Даже не намекнула, что придется изображать на камеру гораздо больше, чем влюбленность. К ней я еще кое-как готова, но обнажаться рядом с Алексом, разрешать ему прикасаться… Я выдержала месяц унижений в центре, выстояла на сцене, когда замолчал микрофон, а сейчас готова сбежать.