Ход был мой, и я не стал поспешно повышать ставку, и просто сделал чек, то есть, пропустил ход, чтобы не вспугнуть его. Нарышкин же небрежным жестом швырнул на центр стола несколько фишек, и только потом бросил быстрый взгляд на крупье, по которому уже невооружённым взглядом было видно, что тот нервничает. Старик нахмурился, но промолчал.

— Отвечаю, — с максимально равнодушным видом произнёс я, и коллировал ставку.

На стол легла шестёрка бубей, и у меня получился фулл-хаус из дам и шестёрок. Я, кстати, откуда-то знал, что правильно эту масть называть не буби, а бубны, как и не крести, а трефы, но почему-то мне было привычней называть их именно так.

— Пожалуй, пропущу, — задумчиво пробормотал старик, уступая ход мне.

— А я рискну, — поднял я ставку. Не на много, на сотню всего, иначе он просто сбросит карты, и я практически ничего не выиграю. Если же вообще не повышать, а повысить, например, на последнем ходе, сразу на большую сумму, то шансы на хороший выигрыш если противник скинет карты будет ещё меньше.

Вообще, покер — это игра в которой не столько важна удача, сколько правильная тактика и психология. Надо уметь разбираться в людях, изучать их, определять, кто любит блефовать, кто наоборот предпочитает играть только на сильных картах, кто играет агрессивно, кто наоборот максимально осторожно, и при этом самому необходимо уметь жёстко контролировать свои эмоции, и не идти у них на поводу. Нельзя поддаваться во время игры эмоциям, нужно принимать решение на основе логики и фактов. И при этом, нужно и самому уметь блефовать. Невозможно выиграть турнир только на сильных картах.

И у Михаила Гончарова, естественно, этого опыта не было и не могло быть в столь юном возрасте, в отличие от героя моих снов, Сергея Константиновича, пожилого учителя истории, который довольно долгое время увлекался покером в свободное от работы время. Больших успехов, впрочем, он не достиг, так как был очень ограничен в денежных средствах, и не мог себе позволить участвовать в турнирах с большим взносом, но и имеющегося опыта мне было более, чем достаточно.

На стол тем временем легла четвёрка крести, которая никак не повлияла на текущий расклад.

Мне так и хотелось пойти ва-банк, но я сдержался, понимая, что он уже что-то заподозрил, и не ответит на него. Лучше тут не торопиться, и я поднял банк всего на две сотни. Нарышкин молча ответил, и ожидаемо проиграл.

— Ну, вот видите, Михаил, к вам, кажется, вернулась удача, — улыбнулся он мне, но глаза его оставались холодными и не мигая смотрели на меня с минуту, после чего он медленно перевёл взгляд на крупье, который с большим трудом сохранял невозмутимый вид, но его выдавала маленькая капля пота, стекающая по щеке.

— Пожалуй, я воспользуюсь вашим методом по привлечению удачи, и тоже попрошу поменять колоду. Будьте так добры, уважаемый, — кивнул он крупье, который поспешно поклонился, и достал ещё одну колоду.

Честно говоря, я не знаю, сколько раз за игру можно было менять колоду, и далеко не факт, что такая просьба Нарышкина сразу после замены колоды с моей подачи была в рамках правил, но мне было всё равно. Не поможет это ему. Крупье только было жаль. Вряд ли его оставят на этой должности. С другой стороны, нечего мошенничать и подыгрывать старым пердунам, строящим из себя гениев игры. Возможно, Нарышкину это даже на пользу пойдёт, чуть опустив с небес на землю.

И я оказался прав. Замена не помогла ему. Я всё также размеренно брал раздачи, доводя до выигрыша руки с сильными картами, и сбрасывая слабые. Уже очень скоро Плетнёв окончательно выпал из игры, и мы остались со стариком за столом вдвоём, и тот тоже медленно, но верно, спускал свои фишки.

В какой-то момент он даже отказался от своей идеи играть не глядя на карты, но ему это не помогло, как и замена крупье, который вдруг почувствовал себя плохо, и попросил замену.

Новый крупье тоже оказался мастак по сканированию карт, и также заметно растерялся, когда его сканирование сработало не так, как он ждал. Я выиграл ещё две раздачи, и тут вдруг в игре объявили технический перерыв на двадцать минут. Сказали, что возникли небольшие проблемы с теле оборудованием.

— Давай не будем им мешать, — кивнул старик на суетящихся возле установленных рядом с нами камерами, — Есть предложение немного отдохнуть от всеобщего внимания в тишине и спокойствии. У меня тут недалеко есть свой кабинет, там как раз сейчас стол накрывают. Позволь пригласить тебя перекусить вместе со мной. Не люблю есть в одиночестве. А у тебя, к тому же, молодой растущий организм, который представляет собой настоящую топку по сжиганию энергии, которую надо регулярно надо пополнять топливом, — подмигнул он мне.

— Да, но как же… — растерянно махнул я рукой в сторону стола.

— Не переживай, без нас не начнут, — рассмеялся он, правильно поняв мои опасения, и дальше я спорить не стал, и пошёл за ним, прекрасно понимая, что позвал он меня совсем не для того, чтобы я помог ему с едой. Точнее, не только для этого.

— Чёрт, похоже, плакали мои денежки… — расстроенно произнёс Разумовский, крутя в руках бокал с шампанским, и наблюдая на огромном экране, как Нарышкин вдруг начал выигрывать у его нового приятеля, даже не глядя на свои карты. Похоже, против подобного неизвестная магия Михаила оказалась бессильна.