Бросаясь влево, я сожалею об этом. Большая рука обхватывает меня спереди, выталкивая воздух из легких.

— Поймать тебя, чертовски легко, Айви, — рычит он, прижимая меня к земле, мокрая трава впивается в спину, когда он опускается на меня сверху.

Лев заводит мои руки за голову, его бедра агрессивно вжимаются между моими, а в глазах какой-то пиздец. Густыми волнами, от него исходит темное возбуждение.

Он трется об меня, громко рыча: — Слишком, блять, легко. Ты как новорожденный жеребенок, копошащийся повсюду. Маленький и уязвимый. Такая легкая добыча, — насмехается он.

Я сопротивляюсь, извиваясь телом, как ножом, и тяжело дышу, пытаясь оттолкнуть его, но от одного его веса у меня перехватывает дыхание за считанные секунды. Лев смеется и наклоняется, чтобы укусить меня за грудь через одежду. Я кричу от боли, он двигается, разворачивает меня и прижимает обратно к земле. Грязь скользит по моему лицу, пока он удерживает меня. Лязг его пряжки кажется неестественным среди успокаивающего покачивания деревьев. Мое платье задирается, и я извиваюсь, но скользкая земля удерживает меня под ним.

— Подчиняйся, — выдыхает он.

Я качаю головой, карабкаясь, как пойманная птица, мои руки и ноги размазывают грязь.

— Подчиняйся! — его зубы впиваются в мою шею, и я выгибаюсь, открыв рот. Я дрожу несмотря на то, что возбуждаюсь.

— Отвали от меня, придурок! — кричу я и бросаю в него горсть листьев, но он хватает меня за волосы и кусает за губу.

— Подчинись мне, принцесса, — я моргаю в ответ, его глаза горят, возбуждение ощутимо. — Отдайся мне, вся, — он посасывает мою губу, постанывая, его член трется о мою задницу.

Я киваю, уже измотанная бегством и борьбой с ним.

— Скажи это, — шипит он, дергая меня за волосы.

— Я подчиняюсь тебе.

Расслабленно опускаюсь на землю, и от его искреннего рычания у меня по спине пробегает дрожь. Без предупреждения, без попытки подразнить, член пронзает меня быстрым болезненным толчком, и я вскрикиваю от жжения, когда он растягивает меня.

— Лев, — выдыхаю я. — О боже.

— Моя.

— Ты слишком большой, — хриплю я.

— Моя, — он снова толкается, и на этот раз легче. Не менее агрессивно, но мое тело принимает его.

Я раздвигаю ноги, расслабляю бедра. Он грубо ругается, прижимая меня к земле и трахая. Хрустят ветки, шуршат листья, отчетливый звук шлепков кожи о кожу наполняет воздух повторяющимся стуком. Моя сердцевина начинает таять вокруг него, тело наклоняется, чтобы принять его глубже. Я всхлипываю от удара, умоляя, когда удовольствие полностью ослепляет меня.

— Ты собираешься кончить? — он шипит, входя и выходя из меня.

— Мои оргазмы контролируются только с прямого разрешения мистера Льва Петрова, — кричу я умоляющим тоном, и он делает глубокий вдох. Я понимаю, что говорю серьезно. Жажду этого. За то короткое время, что знаю этого человека, я полностью попала под его чары. Мне кажется, я влюбляюсь в него.

Лев застывает надо мной и вырывается. Он разворачивает меня, и я моргаю, глядя на него.

Почему он остановился?

Его глаза становятся более сфокусированными, когда он обводит ими все мое лицо, во взгляде появляется удивление, и он берет меня за подбородок, приподнимая лицо, чтобы страстно поцеловать.

— Будь ты проклята, Айви Адамс, — он закидывает одну из моих ног себе на бедро и скользит обратно в меня.

Я стону ему в рот, и он замедляет толчки, затем берет мои руки и закидывает их за голову. Я обхватываю его другой ногой, полностью открываясь.

— Будь проклят каждый гребаный идеальный дюйм твоего тела.

Всхлипываю от его сдавленных слов, и целую в ответ, когда он скользит языком в мой рот. Толчки усиливаются. Его бедра вдавливают мое тело в землю. Я громко дышу, постанывая от того, что его тело врезается в мое.

— Лев, пожалуйста. Я так близко.

— Ты только что подвергла весь мир опасности, — говорит он, прикусывая мою губу и входя глубоко. — Ни один мужчина не застрахован от того, чтобы смотреть на тебя, ни одна женщина не защищена от того, чтобы обнажить свои когти. Ты только что неосознанно подписала им смертный приговор, маленькая воровка.

— Я умоляю тебя, — мое тело содрогается на пороге оргазма, пока борюсь, чтобы сдержать его.

— Кончай, принцесса, — рычит Лев, его собственное тело напрягается.

Он смотрит на меня, когда я вскрикиваю, киска пульсирует.

— Черт, — шипит он, мои глаза закрываются, и я извиваюсь от удовольствия под ним. Я чувствую, как напрягается его член, а затем он стонет мое имя и наполняет меня спермой.

— Никаких новых зацепок. Соломона снова видели, пока нас не было в городе, но наши ребята потеряли его в Чайнатауне.