— Нет, босс, мне нужно подтвердить, что она здесь. Да, розовые волосы.

Моя рука сжимается в кулак, он говорит об Айви. Я не должен удивляться, что ее присутствие в моей жизни вызвало переполох. Я свернул парню шею, чтобы защитить ее, и она работает на меня. Не говоря уже о том, что взял ее с собой в Нью-Йорк.

Я готов выбросить телефон в окно, когда следующая фраза погружает меня в слепую ярость.

— Она идеальна, и схватит Петрова за яйца. Я всегда знал, что Айви заставит меня гордиться. Хотя не ожидал, что она опустится так низко, общаясь с русскими, чтобы произвести на меня впечатление, — он смеется. — Да, я позабочусь о том, чтобы ее должным образом вознаградили. Ей всегда нравился мой член.

Я прерываю видео и с яростью бью кулаком по окну, рыча от бешенства. Тарун звонит на мой телефон, но сбрасываю вызов, слишком злой, чтобы говорить.

Следующим начинает звонить телефон Василия.

— Что случилось? — хрипло говорит он, осторожно глядя на меня.

— Нападение в клубе. Я попал в засаду. Айви исчезла. Хенли следит. Я сейчас отправлю запись.

Я сжимаю телефон, когда приходит видео, и мы видим, как Таруна вырубают в тот момент, когда он выходит из машины. Айви тащат на тротуар, Соломон подходит к ней и приподнимает ее подбородок. Я вижу его похотливую улыбку, и сдерживаю болезненный вздох, когда он коротко целует ее, а затем указывает на свою машину. Но что меня по-настоящему бесит, причиняя боль, — это то, что Айви кивает и идет к его машине.

Большая рука Сола сжимает мое бедро, удерживая на месте, пока в ужасе смотрю в окно. Слезы текут по щекам, и я делаю несколько судорожных вдохов.

— Привет, сестренка, — говорит он нежным голосом, держа пистолет на коленях. Это единственная причина, по которой я последовала за ним в машину — он направил пистолет на меня, вытащив его из внутреннего кармана куртки.

— Не называй меня так! — отвращение проникает под кожу, напоминая о тех моментах, когда он заставлял меня использовать это обращение, тайком проникая в мою спальню и принуждая называть его «старшим братом», когда насиловал меня.

Желчь подступает к горлу, и я всхлипываю, молча молясь, чтобы Тарун предупредил кого-нибудь в клубе.

— Я скучал по тебе, ангел. И мне не нравится твой розовый цвет волос. Его нужно убрать.

— Сол, пожалуйста, ты не знаешь, с кем имеешь дело, на что способен этот человек, — едва успеваю договорить, как удар по лицу с тошнотворным стуком впечатывает меня в стекло. Перед глазами все плывет, и я пытаюсь снова сфокусировать взгляд.

— Ты понятия не имеешь, на что способен я! — рычит он, и я отшатываюсь.

Но я знаю.

Мне снятся кошмары, которые могут подтвердить это.

На его лице появляется мерзкая, широкая улыбка.

— Теперь все это не имеет значения. Ты наконец-то вернулась ко мне, и стала еще красивее, чем я помню, — он протягивает руку, я, всхлипывая, вжимаюсь в окно.

— Не смей уклоняться от меня! — выплевывает он. — Не… — его слова прерываются, когда машину резко толкает сзади, и ремень безопасности впивается в шею.

Сол теряет управление, автомобиль съезжает с дороги и врезается в здание. Я кричу, когда срабатывают подушки безопасности, и пар из-под капота начинает заполнять салон.

Оглядываясь, вижу, как позади нас останавливается внедорожник.

О, слава богу!

— ЛЕВ! — кричу я.

Сол опускает окно, стреляя наугад. Раздаются новые выстрелы, и я кричу, чтобы они прекратились, когда разбивается стекло и пули звенят о металл. Сол воет от боли, вторая машина с визгом останавливается. Я еще раз зову Льва, дергая за ремень безопасности.

Перед глазами все плывет, тело пульсирует от боли, и я качаю головой, слыша, как кто-то распахивает мою дверь.

Но все размыто. Затем становится темно.

Я вздрагиваю, и впадаю в панику, придя в себя.

— Тише, с тобой все в порядке, — Лев несет меня в затемненную комнату с высоким сводчатым потолком, который кажется таким же огромным, как и в прошлый раз, когда я спускалась сюда, в Хранилище. Резкий свет вызывает у меня головную боль. Со стоном прижимаюсь к его широкой груди, и он наклоняется, проводя губами по линии моих волос.

Всхлипы эхом разносятся по комнате, и я замираю в его объятиях, оглядываясь в поисках звука, звука того голоса. Это вызывает волну тревоги, пробегающую по моей коже, и прилив тошноты закручивается глубоко в животе.

— Нет, нет, — я извиваюсь в объятиях Льва, когда замечаю Сола, висящего на ржавом крюке в центре клетки.

— Расслабься, Айви, — я слышу гнев в тоне Льва и хмуро смотрю на него. Он осторожно усаживает меня с другой стороны клетки и скрипит зубами. — Почему ты была с Соломоном? — рычит он.

Соломон? Я потираю виски, головная боль нарастает.

— С кем? — шепчу я.

Василий свирепо смотрит на меня, но я игнорирую его, потому что Лев приподнимает мой подбородок. Очередная волна тошноты накатывает на меня, и я делаю медленный, глубокий вдох.