Наконец, машина останавливается. Выглядываю в окно - это особняк.

– Это не больница, - произношу вслух.

Его величество Лазарев позволяет себе труд взглянуть на меня. Вздыхает.

– Привез тебя с будущей свекровью знакомиться.

– Вы обещали отвезти к Егору!
– у меня в голосе звучат истеричные нотки.

У меня уже есть одна свекровь. И ... Знакомиться с матерью Егора без самого Егора я не хочу.

– Так! Никто тебя не съест. Это первое. Второе - в доме дети, поэтому будь добра - держи себя в руках. И...
– голос его смягчается, - Нина, подумай хорошо. Прежде чем ехать к Егору, тебя надо привести в порядок. У тебя на лице синяки, вид как у узницы концлагеря, майка мужская на тебе надета, ноги все расцарапаны... Егора только с того света вытащили. Ты считаешь, ему легко будет тебя увидеть такой?

Я сникаю. Он абсолютно прав. Но я не жду, что женщина, сын которой едва не погиб из-за меня, будет ко мне снисходительна. У меня отвратительный опыт общения со свекровью.

– Не истери, пожалуйста. Всё будет нормально.

Кошусь на мужчину. Ему легко говорить. Такое впечатление, что весь мир лежит у его ног.

– Пошли, - он берет меня за локоть и ведет в дом.

Наверное, хорошо, что так делает. Иначе бы я вцепилась в автомобильное сидение и никуда бы не пошла.

Дом светлый, красиво обставленный, уютный какой-то. Нас встречает женщина. Красивая, ухоженная, со вкусом одетая.

– Здравствуйте, Нина. Я - мама Егора. Меня зовут Наталия Васильевна.

Я цепенею, хотя больше всего хочу сейчас сбежать и спрятаться.

– Марк, ты зачем держишь девушку?
– обращается она к мужчине, который меня привез. Своему мужу?

– Ах, да... Что это я. Вот тебе Нина, слово я сдержал. Теперь ты сама разберешься, - Марк Федорович убирает руку от меня.

Я же делаю глубокий вдох.

– Здравствуйте, Наталия Васильевна. Я бы очень хотела...
– запинаюсь под ее внимательным взглядом, - Мне нужно увидеть Егора.

Мне правда это нужно. Жизненно необходимо. Кажется, только увидев его, я вырвусь из этого кошмара.

– Ты его увидишь. Завтра. Сегодня отдохнешь. Закажем тебе одежду. И поговорим, - она разворачивается, - Пойдем в столовую.

– А я?
– озадаченно спрашивает Марк. С него как-то сразу слетает часть доспехов бога.

Наталия Васильевна оборачивается и хитро улыбается.

– А тебе - большое спасибо.

– Спасибами сыт не будешь.

– Марк, - смеется женщина, - Ты - прохиндей.

– Нельзя так на мужа. Я...

Со стороны выскакивает мальчик.

– Папа, папа! Скажи ей!
– кричит он на бегу.

Следом появляется девочка. Идет, не спеша, с идеально прямой спиной и очаровательной улыбкой. Маленькая кукла. Даже не верится, что она - настоящая, до того красивая.

– Папочка!
– раздается ее мелодичный голосок, когда она подходит к Лазареву. И следом уже в адрес мальчика - разъяренное шипение, - Лука, ты - ябеда.

Марк Федорович смотрит то на мальчика, то на девочку. Сейчас мальчик нахмуренный и просто одно лицо с самим Марком, каким он был в квартире Рустама.

– Так, ладно, рассказывайте, - говорит детям, потом обращается к нам с матерью Егора, - А вы идите, девочки, идите. Я скоро приду.

Наталия Васильевна приводит меня в столовую, просит принести чай, кивает мне на кресло. Сама устраивается на диване.

– Нина, я вижу, вы очень напряжены. Не стоит бояться. Я вас ни в чем не виню. И уважаю выбор своего сына, - таких слов от нее я совсем не ждала. Я думала, она будет нападать.

Я теряюсь.

– Но я замужем...
– тихо говорю я, - И не должна была...

Она меня перебивает, не давая договорить.

– Что не должны были, Нина? Влюбляться? Жить? Мечтать о счастье?

Я отвожу взгляд. Невыносимо слушать то, что она говорит. Долгое время я считала, что ни на что не имею права.

– Муж вас часто бил?
– задает она неожиданный вопрос.

Я снова смотрю ей в глаза и чувствую, как кровь отливает от лица.

– Нина, послушайте. Вне зависимости от того, как у вас всё сложится с Егором, я хочу вам помочь. Нельзя жить так, как вы жили. Это страшно. И не у каждой хватает сил хотя бы попытаться что-то изменить. Нина, вы хотите развестись и забрать себе вашего сына?

Каждый мой нерв дрожит от этих слов как натянутая струна.

– Хочу, - признаю очевидное, - Но Артур...

Она отрицательно качает головой.

– Речь не об Артуре, Нина. Речь о вас. О вашей жизни. И о жизни вашего ребенка, - она делает паузу, - Вам нужно зафиксировать побои и написать на мужа заявление.

Надежда обрывается тут же.

– У него мой сын.

– Он способен отыграться на ребенке?

Не могу ей врать.

– Нет. Это его единственный ребенок. Других детей Артур иметь не может.