– Давай позавтракаем, а после сразу же поедем. Мне потом на работу нужно. И ты мне тоже не "выкай".

Если она хочет перейти на такой формат общения, то я не против.

– А больше никого не будет?
– спрашиваю я и тут же жалею. Ну, вот куда я лезу?

– Нет, мы вдвоем. Марк ночью улетел в командировку, а дети спят. Я их не трогаю. Им чу-чуть на свободе погулять осталось. После не поспят, нужно будет в школу ходить.

Мы завтракаем. Наталия рассказывает про состояние Егора.

– Ты пока на него ничего не вываливай. Окрепнет, потом всё ему расскажешь.

Она некоторое время с удивлением смотрит, как я кладу красную рыбу поверх бутерброда с маслом и медом.

– А ты всегда так ешь?

Я смотрю на то, что у меня в руках. Я ведь еще и откусить успела. Вкусно.

– Нет. Захотелось просто...
– беспокойство поселяется где-то за ребрами.

Достаточно странное вкусовое сочетание. А я - не поклонница странностей.

– Ты меня извини... А когда у тебя месячные последний раз были?
– мать Егора пристально меня разглядывает.

Я начинаю соображать и вспоминать. Последнее время мне было не до собственной физиологии.

– Задержка - две недели, - озвучиваю результат своих подсчетов.

– Ммм...
– тянет Наталия задумчиво, - К гинекологу тебе нужно. Сейчас я тебя запишу. Постараюсь договориться на сегодня.

– Это может быть из-за стресса, - говорю, чтобы что-то сказать. Сама не знаю, как к этому относиться.

– Может быть, - соглашается со мной мама Егора, но тут же добавляет, - А может - не из-за него.

Чувствую, как жар приливает к щекам. Значит, краснею.

– Я - не специально, - пищу еле-еле. Оправдываюсь.

Мать Артура мне бы такое сейчас устроила.

– А я и не говорила, что ты специально. Еще ничего не ясно. Это вполне может быть последствия стрессовой ситуации. А может быть, беременность. В любом случае - нужно выяснить.

Она что-то пишет в телефоне.

– Нин, я не собираюсь ни в чем тебя обвинять. Дети - это замечательно. У меня их пятеро. И я не жалею, что дала жизнь всем им. Они - классные. Реально классные. Что там у вас происходит с Егором, это решать тоже только вам. Я - не сторонница лезть туда, куда меня не звали, и устанавливать собственные стандарты счастья для других людей. В том числе, и своих детей. Поэтому спокойно ешь свой странный бутерброд и всё остальное, что хочется. Я выпью кофе и поедем.

Мы заканчиваем завтрак в тишине. Наталия о чем-то задумалась. Я -тоже. Это вполне может быть и беременность. И что тогда? Получается я всё спланировала заранее? Разыграла как по нотам?

Но как бы все не отнеслись к этой новости, я бы очень хотела родить от Егора дочку. И чтобы она на него была похожа. Рука сама собой устраивается на животе. Глупо, наверное.

После завтрака выходим во двор. Наталия сама садится за руль.

– Что хочешь сказать, Нин?
– смеется. Мой взгляд заметила.

– Я думала, что вы с водителем ездите.

– Нет. Я сама люблю за рулем ездить. Меня отец еще девочкой учил. И мне очень нравилось. Да и сейчас нравится. На переднее рядом со мной садись, а то будешь всякие глупости сзади придумывать.

Когда сажусь, то не выдерживаю.

– А если я всё же беременна?
– духу посмотреть на мать Егора не хватает.

– И что? Или ты думаешь, что родишь "неведому зверушку"?
– судя по голосу, они ни капли не испугалась.

– Нет. Но... Вся эта обстановка...

– Обстановку, Нина, мы разрешим. А ребенок - ребенок это здорово. Просто так дети сюда не приходят. К сожалению, лиди об этом не задумываются. А после того, как сделали что-то непоправимое.

Я понимаю мать Егора. Сама бы ни за что не смогла бы избавиться от собственного малыша.

Возле больница волнение усиливается. Но я стараюсь держаться изо всех сил. Егор сильно пострадал. Ему нельзя нервничать. И мне, возможно, тоже.

Наталия быстро идет по коридорам, я спешу за ней.

– Здравствуйте, Наталия Васильевна, - произносит крупный мужчина в белом халате.

– Здравствуйте, Станислав Давидович. Нам можно к Егору?

Врач осматривает нас с головы до пят без особого восторга.

– Егор лучше себя чувствует. Но дамы! Без душещипательных историй. Вываливать на него правду будете позже. Ясно?

Мы согласно киваем. И направляемся к палате. Наталия стучит в дверь и заходит, не дожидаясь ответа. Меня держит за руку и тянет за собой.

– Егор, смотри кого я привела!

А я - я вижу его. И от каждой его царапины мне больно, как будто они на моем теле. В бинтах и синяках, осунувшегося. Но живого.