– Не надо справляться!
– горячо возражает мой любимый, - Тебе о себе и ребенке нужно думать в первую очередь! Даже о двух. Давиду тоже нужна спокойная мама.

Мне приятно, что он не забывает о моем сыне. Сможет ли принять? Ведь дети - это не милая лубочная картинка. Иногда это тяжело. Особенно, если это не твой собственный ребенок. и жаде, если собственный, всё равно бывает тяжело. Или это я себя снова накручиваю?

– Слышишь меня, Нина?
– спрашивает Егор.

– Не нервничай, пожалуйста. Тебе тоже вредно. А то не выпишут. Я всё поняла, - спешу успокоить своего мужчину. Зачем ему противоречить, если он прав?

Я не очень хочу здесь находиться. Тем более, пересекаться с Артуром. Это всё вынужденно. Поэтому и геройствовать тоже не собираюсь.

– Хорошо. Думаю о тебе! Пока, - голос Егора еще звучит в ушах, когда меня окликает Калинин.

– Нина!

– А? Что?
– отзываюсь я, встрепенувшись.

– Идем, Пора.

Несмотря на все попытки оставаться спокойной, сердце грохочет в груди, как отбойный молоток. Но другого пути у меня нет. Поэтому захожу в зал судебных заседаний, куда меня первую пропускает Калинин. Он входит следом.

И я попадаю в плен чернух глаз мужа, который уже находится в зале. За решеткой. В сопровождении конвоя.

– Не смотри ты на него, - шепчет мне на ухо Калинин, - Ты не в фильме. Тебя должен интересовать лишь судья. И четкие ответы на его вопросы. Всё, как мы с тобой готовили.

Оглядываюсь и встречаюсь с Вячеславом Михайловичем взглядом. Откуда он знает, что я собираюсь не показывать Карапетяну свои слабости?

– Я тебе дело говорю. А то будешь сейчас что-то ему доказывать.
– Калинин как всегда категоричен.

Я не слушаюсь и смотрю на почти бывшего мужа. И тут же корю себя за то, что не послушалась адвоката. Во взгляде Артура столько злобы и ненависти, что мне делается по-настоящему страшно.

Отвожу взгляд. Но успеваю заметить, что Артур победно улыбнулся. Надо было сразу послушать Вячеслава Михайловича. Эти гляделки ничего не решают.

В зал заходит судья. Это мужчина. Произносит дежурные фразы, просит нас представиться. Калинин меня готовил, поэтому я делаю то, что необходимо на автомате. Артур тоже отвечает довольно ровно, Но мне всё время кажется, что я чувствую его злобный взгляд.

Дальше переходим к исковым требованиям. Их уже заявляет Калинин. Услышав о разделе имущества, Артур подает голос:

– Да ты спятила, что ли? Какой раздел? На тебе даже трусов - и то никогда собственных не было!

Судья делает ему замечание. Когда дело касается вопроса опеки на ребенком, я слышу еще более интересное заявление:

– Еще проверить надо, точно ли это мой сын. А то учитывая, что жена у меня ...
– договорить ему не дает Калинин.

– За языком следите, уважаемый. Если болтать всякий вздор, то можно оказаться без выездного цирка...

Я ощущаю, что жар приливает к щекам. Просто не будет. Между Калининым и Артуром завязывается перепалка. В нее включается представитель Карапетяна. Судья призывает к порядку и угрожает удалением тем, кто не будет себя вести надлежащим образом.

Когда водворяется какое-то подобие приличествующей обстановки, судья говорит:

– Лично мне всё понятно. И хотя в таких обстоятельствах, это вряд ли возможно, но тем не менее, я даю вам месяц на примирение.

– Какое примирение? Вы спятили? С ней? Да она сына моего похитила! Я на нее заявление напишу!
– начинает орать Артур, уже наплевав вообще на всё.

Странно, только что он собирался проверять, действительно ли Давид - его сын. А здесь уже я его похитила.

Он не слушает даже своего представителя, продолжая доказывать собственную правоту. Заканчивается всё тем, что его выводят.

Но судья остается непреклонен. Мы расходимся. Калинин выглядит озадаченным. Я расстроена и не пытаюсь этого скрыть.

– Нин, я попытаюсь повернуть ситуацию в нашу сторону. Возможно, месяц сократят или вообще отменят.

Киваю его словам. Пытаюсь примириться с неизбежным.

– Даже, если не получится, то месяц закончится, и мы сможем продолжать добиваться нужного нам решения, - заключаю я.

Никто не говорил, что дорога, по которой я иду, будет легкой.

– Всё верно, Нина. Я рад, что ты правильно настроена, - Калинин слегка сжимает мне плечо в знак поддержки.

Теперь я могу ехать домой к Лазаревым. Этого я хочу больше всего, потому что у меня сильно разболелась голова.

Глава 26