Но я вижу, как в его глазах поблескивают смешинки.

Тянет меня на себя... И... Заходит врач.

– Молодые люди...
– качает головой, - Я же вашу барышню сюда пускаю, не чтобы вы режим нарушали...

Очень суровый доктор. Я его побаиваюсь.

– Станислав Давидович, - бодро возражает Егор, которому всё нипочем, - мы ничего не нарушаем. Это физиопроцедуры.

– Егор Макарович! Эх! А вроде взрослый человек... Ну, ладно. Не буду вас дальше чихвостить, - врач становится серьёзным, - Я к вам с хорошими новостями. У вас, Егор, наметилась очень положительная динамика. Такими темпами я вас выпишу через неделю - дней десять. Но опять же всё зависит от вас. Дальше, правда, хочу сразу предупредить - вас ждет восстановительное лечение. Но вы будете дома. А на процедуры сможете приезжать.

Мы с Егором переглядываемся. И губы у нас обоих сами собой расползаются в улыбках. Это действительно хорошая новость. У Егора в Москве своя квартира. И, как бы мне не нравилось в доме у Лазаревых, я всё же предпочла бы жить своей семьей. Однако, пока Егора нет, все против моего переезда возражают, ссылаясь на то, что, пока я живу в доме. им так проще обеспечивать мою безопасность.

Скорее всего, они правы. Но хочется совсем другого.

– Это очень хорошая новость, Станислав Давидович, - отзывается Егор.

– Спасибо вам огромное!
– искренне благодарю я.

– Пожалуйста!
– врач отвечает скупой улыбкой и оставляет нас наедине.

Глажу ладонью Егора по лицу.

– Не верится даже... Так долго всё было плохо... Что трудно верить в хорошие новости, - говорю я.

Любимый отвечает ободряющей улыбкой.

– Привыкай, Нина. Теперь только к хорошим новостям.

Спустя пятнадцать минут медсестра напоминает, что больному пора на процедуры, и я заставляю себя отлипнуть от Егора.

Машина везет меня в особняк Лазаревых. Лука и Лиза вернулись со школы. И теперь на лужайке гоняют мячик уже втроем. Вместе с моим сыном. Я не ожидала, что они так по-доброму отнесутся к моему мальчику. Они ведь старше, а в этом возрасте считают каждый месяц. Арсений, например, относится к нам довольно прохладно. Но справедливости ради, точно также он относится к Луке и Лизе.

Сын подбегает ко мне, едва увидев. Здесь он не побоялся остаться без меня, когда я ему объяснила, что мне нужно уйти по делам. Правда, мне пришлось заверить его, что я обязательно вернусь.

– Мама! А мы в мячик с ребятами играем. Мне очень нравится! Можно я дальше буду играть?
– глаза моего ребенка сияют.

Мы с ним уже и забыли, что такое радоваться простым вещам. Жизнь с Артуром была нелегкой. Ни для меня, ни для нашего общего ребёнка.

– Конечно, можно, сынок, - ласково провожу рукой по темным кудряшкам.

А взглянув в сторону дома, замечаю молодую, очень красивую девушку, которая за нами пристально наблюдает. Мне от её взгляда делается неуютно. Кто она? Гостья?

Я собиралась подняться в свою комнату. Но какое-то время медлю. Однако девушка никуда не девается.

Лука по своему расценивает мою задержку.

– Нина, мы Давида приведем попозже. Чтобы не потерялся, - до чего ответственный ребенок.

– Спасибо, Лука.

Поскольку дети заняты, набираюсь смелости и иду в сторону дома.

Девушка ждет моего приближения.

– Хорошо ты устроилась, - раздается её мелодичный голос, - Как у себя дома.

– Я...
– почему-то такое начало разговора вводит меня в ступор. Но я быстро с собой справляюсь, - Я тебе чем-то помешала?

Девушка младше. Тон нашему общению она задала сама. Так что...

– Может, тем, что из-за тебя моего брата чуть не убили?
– выгибает соболью бровь.

И я сразу понимаю, кто передо мной. София - сестра Егора. Только не понимаю, почему она так настроена.

Мне бы не хотелось конфликта. Только очевидно, что от моего желания тут ничего не зависит.

– Мы как-то сами с Егором разберемся, - отвечаю правду. Сестра она ему или нет, её то, что между мной и Егором происходит, никак не касается.

– Да наразбирались уже. Тебе не кажется? И мать моя как всегда. Самая добрая самаритянка. А ты нормально устроилась, при живом муже, живешь в доме родственников своего любовника...

Разговор становится попросту неприглядным. И пусть она говорит правду. Но эта правда однобокая. Я оборачиваюсь в ту сторону, где играют дети. Не хочу, чтобы слышал Давид. Ему и так досталось уже.

София тем временем продолжает.

– И проблемы за тебя решают тоже его родственники. А проблем ты принесла немало. У тебя вообще совесть есть? И нигде не колет?