– Ну да, понятно, он же чилиец.

– Какой чилиец? Он типичный дикарь и ходит в чем мать родила. Чилиец! – Мухин презрительно скривил губы.

– А где вы с ним познакомились?

– Да здесь, рядом, – Мухин растерянно завертел головой и махнул рукой куда-то в пространство. – Квартала за два отсюда. – Голос его звучал как-то неуверенно, неубедительно.

– Ясно, – подытожил врач. – Поедемте с нами, мы вам штан… извиняюсь, брюки выдадим.

Мухин радостно вскочил:

– Брюки? Настоящие? С удовольствием! А куда ехать?

Врач ничего не ответил и легонько подтолкнул его к выходу. Встретившись глазами с лейтенантом, он незаметно подмигнул.

Как только Мухин вышел на улицу, чьи-то сильные руки подхватили его и препроводили в стоящую тут же машину. Дверь за ним сразу же захлопнулась. Стало темно. Смутное подозрение зародилось в голове Мухина.

Взревел мотор, и машина тронулась. Мухин с размаху уселся на чьи-то колени, затем, взвизгнув, шарахнулся в сторону и оказался на скамейке, тянувшейся вдоль стены.

– Куда мы едем? – спросил он.

Откуда-то из темноты показалась рука и тяжело опустилась на его плечо.

– Тихо, парень. "Коза ностра" бессмертна.

…А лейтенант, проводив Мухина, в очередной раз облегченно вздохнул и расстегнул две верхние пуговицы кителя.

– Уф, жарко!

– Товарищ лейтенант! – обратился к нему его помощник. – А где все-таки работает… этот, как его… Батарейкин?

Лейтенант захохотал:

– Интересуешься?

– Еще бы!

– Простынщиком в женской бане…

В одиночную палату, куда поместили Мухина, стремительно вошел небольшого роста коренастый пожилой человек в белом халате и в сопровождении свиты, состоящей в основном из мужчин отнюдь не хилого телосложения. Мухин, облаченный уже в больничную пижаму, сидел на кровати и мрачно смотрел на вошедших.

– Тэк-с, – протянул человек в белом халате, остановившись напротив Мухина и сложив руки за спиной. – Я – профессор Скворешников. А вы Мухин? Вы когда поступили?

– Сегодня, – ответил Мухин, исподлобья разглядывая профессора.

– Сегодня у нас какое… э-э… – профессор обернулся к стоящей за его спиной миниатюрной медсестре.

– Двадцать шестое, – ответила та.

– По новому стилю? – спросил профессор, странно блеснув очками. Мухин вскочил.

– Да вы что, за дурака меня здесь держите? – яростно вращая глазами, заорал он. – Я что, думаете, не понимаю, куда меня упрятали?

– Тише, тише, молодой человек, – замахал руками профессор, делая незаметный знак сопровождающим его мужчинам. Те набычились, словно приготовились к прыжку. – Я очень рад, что вы все понимаете, и поэтому играть в кошки-мышки с вами не собираюсь. Я буду откровенен. Действительно, вы находитесь в психиатрической клинике. Ну, сами посудите, вас застали в необычном виде в толпе прохожих за очень, надо заметить, странным занятием. Речи ваши отнюдь не свидетельствовали о здравии вашего рассудка. И кроме того, вы хронический алка… ну, одним словом, любитель выпить. Как же прикажете понимать ваши действия? Вас вполне справедливо препроводили сюда, и я, профессор Скворешников, обязан освидетельствовать вас. Если вы здоровы, – а я в этом нисколько не сомневаюсь, – то никто вас здесь держать не станет, если же у вас, не дай Бог, найдут некоторые отклонения в психике, то вам придется ненадолго – я повторяю, ненадолго! – задержаться здесь. Ну и что в этом страшного? Что вы все так боитесь нашего заведения?.. Кстати, в Чили вы где останавливались? В Сантьяго?

– Да не был я в Чили! – зарычал Мухин.

– А с Пиночетом вы где познакомились? – быстро спросил профессор, заглядывая в глаза пациенту.

– Да не было никакого Пиночета! Это я так, для сравнения…

– Ну, хорошо, хорошо, успокойтесь. Расскажите-ка нам все по порядку, что с вами произошло… Да, чуть не забыл. Сделаем вам сначала укольчик, а потом и послушаем.

– Это еще зачем? – насторожился Мухин.

– Надо, голубчик, надо, – успокаивал его профессор. – Всем делают, и вам положено. Это от нервов, успокойтесь. Видите, я с вами откровенен. Леночка, вы готовы?

– Готова, Валерий Афанасьевич, – ответила миниатюрная медсестра и, покраснев, быстро провела необходимую процедуру.

– Ну вот и ладушки, – радостно замурлыкал профессор, потирая руки и садясь на кровать рядом с Мухиным. – А теперь мы вас слушаем.

Мухин, морщась от боли и поглаживая место укола, начал рассказ. Опуская некоторые, на его взгляд, неприличные подробности, он поведал профессору Скворешникову и его подопечным свою историю. Профессор с интересом слушал рассказчика и не перебивал его, лишь изредка кивая головой. Его глаза излучали доброту и понимание. Воодушевленный вниманием со стороны медицины, Мухин несколько успокоился и закончил свой рассказ с полной уверенностью в том, что профессор сейчас извинится перед ним за ошибку и милостиво распахнет двери своей богадельни с предложением покинуть ее и больше никогда сюда не возвращаться. Настороженность исчезла, настроение улучшилось.

– А что, молодой человек, – вдруг спросил Скворешников, когда Мухин закончил свой рассказ, – Пиночет в генеральском мундире был или как обычно?

Мухин весь затрясся и побледнел.

– Профессор, – глухо произнес он, – я много наслышан про приемчики, которые врачи используют в психбольницах при лечении несчастных больных, и про их нелепые вопросы, которыми пытаются сбить с толку любого и каждого. А что касается вас, профессор, то вам самому, мне кажется, нужно лечиться, так как в каждом здоровом человеке вы заранее видите психа.