– Сначала я было подумал, что перебрал тогда с дружками, пили ведь какую-то химию, а потом, когда протрезвел, понял – нет, не химия здесь виновата. Чертовщина какая-то со мной приключилась, вот что я вам скажу. Думал сначала, что умом тронулся, но слишком уж все это похоже на правду.

– Как – на правду?

– А вот, видите? – Мухин наклонился и нащупал на голове почти уже зажившую ссадину. – Это я заработал тогда еще, когда в сарае головой о бревно трахнулся. Думаешь, сам себе башку расцарапал, чтоб поверили?

– Что вы! И в мыслях подобного не было, – ответил за всех Девяткин.

– Так вот, если и эта шишка, и все, что со мной приключилось, было на самом деле, то и получается, что это правда. Слишком уж все по-настоящему происходило. А как объяснить, я и сам не знаю. Может, какая-нибудь разновидность цыган объявилась? Ведь до сих пор же, говорят, кочуют, лоботрясы.

– Исключено, – категорически отрезал мужчина с усами. – По вашим же словам выходит, что это были настоящие первобытные дикари.

Профессор слушал все это, широко открыв глаза и высоко подняв брови. Он совершенно не ожидал, что незнакомцы с такой серьезностью отнесутся к россказням этого шута. Не могли же нормальные люди принимать бред сумасшедшего за чистую монету! А если могли, значит…

– Извините, я на минуту, – виновато улыбнулся профессор и стремительно вышел из кабинета.

Разговор продолжался. Павел Девяткин и два члена спецкомиссии выясняли все новые и новые подробности, причем весь диалог записывался на портативный магнитофон, предусмотрительно взятый Девяткиным из дома.

– А как на все это смотрит наука? – спросил Мухин, улучив свободную минуту в непрерывном потоке вопросов.

– Наука? Гм… – мужчина с усами задумался. – Не знаю, как смотрит наука, а мы – я думаю, мои коллеги согласятся со мной -считаем, что автобус марки "Икарус", и вы в том числе, семнадцатого мая сего года совершенно невероятным образом проникли в эпоху, отстоящую от наших дней на сто тысяч лет, а потом вы тем же путем вернулись обратно.

Последние слова усатого члена спецкомиссии слышал профессор Скворешников, входивший в тот момент к себе в кабинет во главе пяти здоровых санитаров.

"Свихнулись, – окончательно утвердился в своем мнении профессор. – Все до одного".

– Вот что, товарищи ученые, – громко произнес профессор, останавливаясь посередине кабинета. – Я долго слушал ваш бред и, как врач, пришел к выводу, что ваше место здесь, в этой больнице. Я, знаете ли, не один год сталкиваюсь с такими, как вы, и немало наслушался на своем веку всякой чепухи, так что распознать больного с расстроенной психикой для меня не составляет труда.

– Да вы что! – вскочил мужчина с длинными усами. – Вы-то сами хоть в своем уме? Мы ответственные работники!

– И ответственные работники сходят с ума, – вставил профессор.

– Результатов нашей поездки ждут в Академии наук СССР, -спокойно добавил Девяткин.

– Слыхали, – отмахнулся профессор.

– Позвоните, пожалуйста, вот по этому телефону, вам там все объяснят, – продолжал Девяткин.

– Обязательно позвоню, но потом. А сейчас будьте добры проследовать со мной, – и профессор указал на дверь.

– Это насилие! – заорал второй член комиссии и бросился к двери, расталкивая санитаров, но его тут же схватили.

– Не так быстро, – улыбнулся профессор.

– Ну, гад, я до тебя еще доберусь, – прошипел член комиссии, пытаясь высвободиться из цепких объятий натренированных блюстителей порядка при клинике.

– И это слыхали, – добродушно усмехнувшись, ответил Скворешников. – Да вы не волнуйтесь, граждане, все будет в полном порядке. Вы ведь и меня тоже поймите, я же выполняю свой долг.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показалась молоденькая медсестра.

– Валерий Афанасьевич, вас к телефону, – прощебетала она и скрылась. Профессор почему-то смутился.

– Одну минуту, – сказал он и вышел.

– Ну и влипли вы в историю, – произнес Мухин, сочувственно качая головой.

– Надо срочно принимать меры, – твердо сказал усатый мужчина.
– Я попробую дозвониться до председателя комиссии. Где у вас тут телефон?

В кабинет стремительно вошел профессор Скворешников.

– Товарищи, я извиняюсь за происшедшее недоразумение, -сконфуженно произнес он. – Мне только что позвонили… Словом, вы свободны.

Словно сняв с плеч тяжелую ношу, он упал в кресло и устало прошептал: