— Я знаю, приятель. Я тоже. Но давай повеселимся сегодня, хорошо?

— Хорошо.

Я продолжаю идти по коридору, хотя мне хочется остаться и подслушать. Лео не задавал мне много вопросов о своем отце. Он проницательный мальчик, который, несомненно, понял, насколько сложна ситуация. Только сейчас я понимаю, что думала, что он будет задавать вопросы мне, а не Нику напрямую. Я как-то упустила, насколько они сблизились. Насколько Лео комфортно рядом с Ником. Как он не просто уважает его. Он доверяет ему.

Я боюсь, что он обидится на меня за то, что я уехала за тысячи миль от его отца. Он уже знает, что отъезд был моим выбором, а не Ника. И он достаточно изучил бизнес Ника, чтобы понять, что это не мобильный бизнес, что Нику нужно быть там.

Тихое разочарование Лео по пути сюда было трудно вынести. Я думала, что возвращение в Филадельфию поможет. Возвращение в старую школу, встреча с Эй-Джеем и другими его друзьями. Его комната в два раза больше той, что была в нашей старой квартире, с собственной ванной комнатой, совсем как в России.

Ничто из этого не вызвало широкой улыбки на его лице этим утром. Только Ник смог заставить его улыбаться.

Вернувшись в свою комнату, я долго принимаю горячий душ. Теплая вода растирает кожу и расслабляет мышцы. Но это абсолютно не помогает унять суматоху в моей голове.

Я ехала в Россию, планируя уехать при первой же возможности. Это было то, за что можно было цепляться, несмотря на ужас и неуверенность, пресловутый, знакомый свет в конце незнакомого туннеля. Когда барьер, удерживающий нас от ухода, был снят, уйти было легче всего. Чтобы избежать сбивающих с толку чувств, осложнений и страха, отступив в известное. Следуя разработанному плану и возвращаясь к жизни, которую я создала как мать-одиночка.

Но проблема перемен в том, что нельзя вернуться к своему прежнему «я».

Изменения бесповоротны.

Необратимы.

Я всегда буду жить с воспоминаниями о шести неделях жизни в том большом доме. Они проходили так медленно, и все же все, кроме нескольких часов с того последнего дня, я хотела бы перемотать назад и пережить заново.

Лео — это все для меня. Единственный родной человек, который у меня остался. Сейчас мы чувствуем себя неполноценными без Ника. Как часть семьи, а не как две половинки одного целого.

Когда я наконец выхожу из душа, клубящийся пар сообщает мне, что я пробыла в нем дольше, чем собиралась. Зеркало запотело до такой степени, что я могу разглядеть только грубые очертания своего лица. Я заблудилась в лабиринте собственных мыслей, ища какой-нибудь новый путь, который мог бы вывести меня из него.

Кажется, что присутствие Ника в квартире что-то меняет. Но на самом деле это не так. Это просто мутит воду.

Он никогда не просил меня остаться. Никогда не намекал, что в будущем у нас могут быть какие-то отношения. Даже секс обычно инициировала я.

Ник, вероятно, счастлив снова иметь дом в полном распоряжении. Вероятно, он скрашивает вечера женщинами, которые пялились на него на той вечеринке, и, возможно, планирует жениться на Анастасии Поповой.

А если нет… Это было бы душераздирающе. Если ему не все равно, если он сожалеет, это будет еще тяжелее.

Я вытираюсь полотенцем и одеваюсь, мой взгляд снова и снова скользит по неубранной двуспальной кровати. В кои-то веки скомканные простыни не спутаны от того, что всю ночь ворочалась с боку на бок.

В моей жизни тоже есть дыра. И проблема с пониманием того, чего мне не хватает, заключается в том, что это невозможно заменить. В этом мире есть только один Николай Морозов, и, думаю, я поняла это в ту секунду, когда увидела его на той красной кухне.

Раздается стук в дверь спальни, когда я провожу расчёской по волосам.

— Войди, — зову я, мой голос немного хриплый и очень нервный.

Лео не стал бы стучать.

Ник открывает дверь и заходит внутрь. В выражении его лица, когда он оглядывает меня, мелькает… что-то… пока он осматривает мои мокрые волосы и босые ноги.

— Мы позавтракали, — говорит он. — Ничего, если я возьму его на день?

— О. Э-э, да. Конечно.

Я чувствую себя так, словно только что споткнулась на каблуках. Удивленная и сбитая с толку. Мне следовало ожидать этого. Конечно, Ник хотел бы проводить время с Лео, только вдвоем. Я хочу этого — для них обоих. Я просто не думала, что меня так легко вычеркнут из общей картины. Я ревную к своему сыну и унижена осознанием этого.

Я демонстративно беру телефон с комода и проверяю время.