— Вы, ребята, быстро поели, — говорю я Нику, потому что он все еще стоит здесь, а я не знаю, что еще сказать.

Я хочу спросить, куда они поедут. Возьмет ли он охрану. Во сколько они вернутся. Но я стараюсь не выглядеть как мама-наседка, и я не хочу, чтобы Ник думал, что я не доверяю ему безопасность Лео — потому что я доверяю. Честно говоря, я никому так не доверяю, как ему.

— Ты долго принимала душ, — отвечает он, и легкая ухмылка складывает уголок его рта, как запятую.

Я отворачиваюсь, краснея, но не по той причине, о которой он, вероятно, думает. Я думала о нем в душе, просто не в сексуальном смысле. Я краснею, потому что знаю, что эта игривая, дразнящая сторона Ника проявляется не часто. И это проблеск чего-то, чего я хочу так сильно, что это желание практически граничит с болью. Парень, одаривающий меня мальчишеской улыбкой, не выглядит способным ни на одно из преступлений, которые, как я знаю, совершил Ник. Перед такой его версией — беззаботной — невозможно устоять.

— Нам нужно поговорить, — говорит он мне, улыбка исчезает, и выражение его лица становится серьезным.

Я киваю, мое сердце бешено колотится в груди.

— О Лео, — добавляет Ник. — Я хочу знать, что ему сказать.

Моя голова перестает двигаться. Я больше не уверена, с чем соглашаюсь.

— Я подумывал, не начать ли с двух звонков в неделю. Я бы хотел подарить ему его собственный телефон, если тебя это устраивает. Он будет зашифрован и настроен для международных звонков, как и твой. Ты можешь забирать его в те дни, когда у нас не запланирован разговор, но я бы предпочел, чтобы он был с ним всегда, чтобы мог связаться со мной, если когда-нибудь… — Он выдыхает. — Я бы также хотел, чтобы он провел со мной несколько недель этим летом. Вот так.… Я не смогу вернуться сюда в ближайшее время.

Я пытаюсь игнорировать острую боль в груди, но она настойчива, как мяч, который снова и снова ударяется об одну и ту же поверхность.

— У меня собеседование в понедельник, — говорю я ему. — Как только я узнаю свое расписание, мы сможем что-нибудь придумать.

— Ты подумала о школе?

— Сейчас середина семестра, Ник.

Некоторая горечь просачивается в мой голос, и я ненавижу, что она там есть. Он ни в чем не виноват, из-за чего я расстраиваюсь. И от этого глотать его еще труднее.

Я нахожусь на этом пути из-за выбора, который я сделала, и я не могу понять, где я сделала неправильный выбор. Все это время я думала, что принимаю правильные решения. Но я каким-то образом оказалась в месте, где не хочу быть, с мыслями, которые мне не нравятся.

Его глаза сканируют мое лицо в поисках чего-то, чего я, вероятно, не хочу, чтобы он нашел. Мне нужно прекратить все это, когда дело касается Ника. Похоть, страстное желание и злоба.

— Хорошо, — тихо говорит он.

Мы смотрим друг на друга, и в голове у меня пусто.

— Папа! Я надел ботинки и пальто! — Нетерпение в голосе Лео ни с чем не спутаешь.

— Он будет в безопасности, — говорит мне Ник, удерживая мой взгляд.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Киваю.

— Я знаю. Повеселитесь.

Он задерживается на минуту. Затем кивает, поворачивается и исчезает. Из прихожей доносится шум разговоров. Открывается и закрывается входная дверь.

Я одна.

И я это чувствую.

ГЛАВА 34

НИК

Впервые в жизни я провожу целый день со своим ребенком, только мы вдвоем. Никаких телохранителей. Никаких поездок на склад или проверки поставок наркотиков.

Это фрагмент того, как могла бы выглядеть моя жизнь, родись я с другой фамилией.

Это прекрасно и ужасно.

Идеальный день с горьким привкусом реальности. Потому что подобные прогулки с моим сыном в будущем будут редкостью. Время, проведенное с ним, — исключение, а не норма.

Я пропустил восемь лет и не знал каково это — скучать по нему. Понятия не имел о существовании Лео. Теперь, когда я знаю, в моем мозгу появились часы, постоянно отслеживающие все дни, когда мы в разлуке.

Я представляю себе не только наихудшие сценарии. Я понимаю, что тоже упущу счастливые моменты. Я не поеду на ярмарку штата, о которой Лео говорил пол-утра. Он планирует сделать свой проект о Канзасе просто потому, что его учитель сказал, что это самый скучный штат. Это именно то, что я бы сделал в детстве, и это вызывает странную смесь гордости и ностальгии.

Лайла пытается обеспечить Лео самое лучшее детство, и я уважаю ее за это.

Я знаю, что частично это вызвано отсутствием счастливого детства у нее самой, но это благородное намерение, каким бы ни был стимул. К которому я вряд ли могу придраться.

Я чертовски уверен, что не могу поспорить с тем фактом, что мафия — не лучшая среда для ребенка.

Но мне трудно игнорировать боль в груди каждый раз, когда Лео упоминает что-то, что я пропустил.

Мы проводим утро в зоопарке. Очевидно, что одержимость Лео животными выходит далеко за рамки собак. Он выбалтывает случайные факты о каждом животном, мимо которого мы проходим, — от гиппопотамов до питонов. Строит сочувственные гримасы скучающим жирафам и льву, который лениво растянулся в чахлой траве, не обращая внимания на призывы толпы встать.