Алекс тихо присвистывает, когда мы проходим дальше внутрь. Атмосфера душная и тусклая. Запах дыма пропитывает воздух сексом и грехом.

Бьянки ведет нас в отдельный зал. Здесь есть собственный бар и сцена.

Все его люди, кроме одного, исчезают. Полагаю, его попытка сообщить мне, что засада нам не грозит.

А затем появляются женщины. Все вызывающе одетые, демонстрируя бесконечные участки гладкой кожи. Большие сиськи выглядывают из топов, а высокие каблуки подчеркивают длинные ноги. Я практически сижу в первом ряду на показе нижнего белья, и мой член даже не дергается.

Бьянки подзывает рыжеволосую девушку.

— Принеси бутылку «Столичной элит» для моих русских друзей.

Она немедленно подчиняется, быстро возвращаясь с тремя стаканами и новенькой бутылкой дорогой водки. Внимание Луки приковано к шоу, происходящему на сцене, но я внимательно наблюдаю за тем, как каждый стакан наполняется прозрачной жидкостью на пару дюймов.

Лука поднимает бокал и наклоняет его в мою сторону.

— За сохранение секретов.

Я не уверен, о каком секрете он говорит — о пуле или о моем сыне.

Лео не такой уж большой секрет. Я не сделал ничего, чтобы скрыть нашу связь, решив защитить его переговорами, а не попытками сохранить анонимность, как будто мне стыдно или безразлично. Мой сын — это тот, кем я горжусь больше всего. Титул пахана был присвоен мне только благодаря семье, в которой я родился, и неудачным обстоятельствам. По крайней мере, когда дело доходит до существования Лео, я сыграл небольшую роль.

Бьянки смеется, когда я постукиваю по его бокалу. Он наблюдает, как я осушаю его, затем жестом указывает на женщин, похожих на девушек из игрового шоу, раздающий призы.

— Выбирай себе.

Моя челюсть ходит ходуном. Я ждал этого момента с тех пор, как мы пришли сюда.

— Мне и так хорошо.

Лука отпивает свой напиток и откидывается назад. Как по команде, рыжая девушка возвращается к нему. Все, что на ней надето, — это соблазнительная улыбка и стринги.

Бьянки не обращает внимания на обнаженную женщину, которая сейчас кружится у него на коленях. Его взгляд сосредоточен прямо на мне, напряженный и непоколебимый.

— Невежливо отказываться от подарка.

Я тоже откидываюсь назад, принимая расслабленную позу, хотя я совсем не расслаблен.

— Грубость — одна из достоинств моего характера. Поверь мне.

— Наряду с волнением из-за женщин?

— Женщины приходят ко мне добровольно. Они трахаются не ради денег.

Губы Луки кривятся, когда он изучает меня поверх края своего бокала.

— Ты даже не женат на американской сучке, Николай. И все же ты верен ей.

— Верность — интересный идеал, о котором стоит послушать лекцию от мужчины, которого дома ждут жена и трое детей, — размышляю я.

Бьянки проводит ладонью по обнаженному бедру рыжей девушки. В этом нет ничего нежного или даже страстного. Это целенаправленное движение, и оно говорит мне многое из того, что я уже знаю об итальянце, сидящем напротив меня.

Одно дело отделять семью от бизнеса. Я работаю со многими, кто ведут себя холодно и безразлично. Никогда не упоминают своих детей, если они у них есть. Я уважаю такой подход, особенно с тех пор, как сам стал отцом. Но совсем другое — пренебрегать ими, упиваться своим превосходством.

Лука устраивает шоу, чтобы проверить, готов ли я это сделать, и он недоволен ответом. По его мнению, я потерпел неудачу.

Он думал, что я приехал сюда, чтобы сохранить наше непрочное взаимопонимание. Он считал, что Лайлу и Лео легко обратить в мои слабости, потому что о них стало известно совсем недавно.

Я наливаю еще водки в свой пустой стакан, надеясь, что это сохранит хоть немного непостоянного расположения Луки. Ему все равно, трахну я одну из его женщин или нет. Он играет со мной, пытаясь оценить то, чего не выявили наши предыдущие короткие разговоры. Встреча с ним после встречи с Лайлой была короткой и касалась экспорта оружия. Он будет хвастаться этим взаимодействием — тем, что я пью в заведении Бьянки, — каждому итальянцу, который захочет послушать.

Я снова осушаю свой бокал и протягиваю руку.

— Договорились.

Лука с минуту изучает мою протянутую ладонь.

Кажется, проходят часы.

Когда он, наконец, пожимает мою протянутую руку, мне приходится подавить вздох облегчения. Он может играть во все игры, какие захочет. Но теперь, если он нарушит свое слово, никто не будет иметь с ним дела. Лука, может, и змея, но он не глуп.

Я встаю, поглядывая на Алекса, который отвлекся на блондинку.

— Здесь есть переулок, где можно покурить? — Я спрашиваю Бьянки.