— Ты убил убийцу, а не невинного человека. Не мне судить тебя за это.

Губы Ника кривятся в ухмылке.

— Я думал, ты атеистка.

— Да. Я не говорю о Боге, о том, что кто-то будет судить тебя. — Я делаю глубокий вдох. — Только то, что это было не мое дело.

Я не оглашаю истинную причину, по которой я это сказала. Я хотела, чтобы Ник прикоснулся ко мне той ночью. Мысль о том, что его руки были покрыты кровью несколькими секундами ранее, меня не беспокоила, и осознание того, что это меня не беспокоило, привело в ужас. Потому что, если бы я не смогла отвергнуть его в такой экстремальный момент — наглядный пример того, почему у нас никогда бы не получилось, — все остальное превратилось бы в зыбучий песок.

И вот я здесь, утопаю в своих сомнениях.

— Ты хорошо танцуешь. — Я говорю это, чтобы отвлечься.

Ник смотрит на меня, прежде чем ответить, давая понять, что понимает это. Вот в чем проблема — он всегда замечает слишком много. Видит то, чего не видят большинство людей.

— Я хорош во многих вещах, — наконец отвечает он.

Я закатываю глаза.

— Как нескромно.

Легкая улыбка играет на губах Ника.

— Моя мама любила танцевать. Она была балериной. После того, как она вышла замуж за моего отца, она перестала выступать. Но иногда я видел, как она танцует, когда моего отца не было рядом.

— Ему не нравилось, как она танцует?

— Он не видел никакого смысла в искусстве.

— Какое печальное мировоззрение, — тихо говорю я.

— Ты права. Так и есть.

— Значит, танцы напоминают тебе о твоей матери?

— Они напоминают мне уроки этикета, которые моя мать навязывала нам, чтобы компенсировать разочарование от отсутствия дочери.

— Значит ли это, что ты не любишь танцевать?

Ник — это загадка. Чтобы понять его надо попытаться собрать кусочки воедино, а не просто судить по известным мне фактам.

— Я ненавижу их, — отвечает он. Затем его руки напрягаются.

Я чувствую, как напрягаются сухожилия на его предплечьях сквозь тонкий материал моего платья, и невольно вздрагиваю.

— Тебе холодно?

— Нет. — Мой ответ приходит без раздумий.

Я чувствую, как он напрягается, когда замечает мой ответ.

— Мне не противно танцевать с тобой, — говорит он, опуская взгляд, чтобы я могла видеть искренность в его взгляде.

Я делаю глубокий вдох, наполняя свои легкие кислородом, я надеюсь, что это прогонит все, что я пытаюсь игнорировать.

— Не говори со мной так, — шепчу я.

Мы находимся посреди переполненной комнаты, но такое чувство, что мир сузился до нас двоих и никого больше.

Нежность на лице Ника тает, сменяясь собранностью.

— Тогда не задавай вопросов. Я же сказал тебе, что никогда тебе не солгу.

Остаток танца мы проводим в тишине. Когда он заканчивается, Ник разворачивается и направляется к бару.

Мне хочется крикнуть ему в спину. Спросить его, почему он все так усложняет. Почему он говорит прекрасные вещи, но возвращается домой весь в крови. Почему он злодей и принц в моей сказке.

ГЛАВА 26

НИК

Я не могу отвести от нее взгляд.

Не могу избавиться от этого наваждения.

Я не знал, когда, но это определенно должно было случиться. Ни одна женщина, кроме нее, никогда не привлекала меня. И в последний раз она это сделала при совсем других обстоятельствах.

Я придал обстоятельствам больше значения, чем следовало. Единственное совпадение между нашими отношения с Лайлой в колледже и сейчас — это то, что наши чувства не изменились. Я едва могу сосредоточиться на других людях.

Каждый здесь надеется выслужиться. Это важные люди, с которыми можно поговорить, и, честно говоря, меня меньше всего волнует, что скажет любой из них. Я полностью сосредоточен на Лайле, которая, к счастью, перешла с шампанского на воду.

В моей крови нет ни капли алкоголя, и это выводит меня из себя. Я предпочел обойтись без водителя, чтобы остаться в машине наедине с Лайлой. Итак, мне приходится оставаться трезвым и бороться с эрекцией каждый раз, когда я мельком вижу ее декольте.

Люди говорят о том, что я пришел, хотя никогда не появляюсь на бессмысленных светских мероприятиях. Об американке, с которой я пришла сюда, когда я никогда не появляюсь с девушками. О хмуром выражении на моем лице, когда я обычно приветлив.

То, что ко мне подходит Павел Попов, мало улучшает мое мрачное настроение. Он пытался дозвониться до меня неделями — с тех пор, как начали распространяться слухи о моем сыне.

— Николай.

— Павел.

— Прекрасная вечеринка, не правда ли?