Ее улыбка становится шире, и она стягивает кожу, затем протягивает мне комплект, чтобы я мог его увидеть.

Это не комплект ша-кхай. Он… пушистый. Он белый и пушистый и выглядит как пушистый комочек с мэтлакскими глазами и крошечным мэтлакским клювом. Он щебечет и воркует надо мной, даже когда цепляется за одну из косичек Айши.

— Это… мэтлакс?

— Только гораздо чище, — говорит Айша, с любовью укутывая его обратно в одеяла. — Бедняжка был грязным, когда я его нашла.

— Что он здесь делает? — Я с любопытством оглядываюсь по сторонам. — Если уж на то пошло, что ты здесь делаешь?

— Я здесь, потому что пришла за тобой. — Ее улыбка исчезает, и она не смотрит мне в глаза. Вместо этого она сосредотачивается на крошечном мэтлаксе, макая палец в миску, а затем засовывая кончик пальца в рот комплекта. Он жадно облизывает его. — И этот малыш был оставлен здесь, в этой пещере, вероятно, мэтлаксами, которые напали на тебя.

— Мэтлаксы напали на меня?

— Ты не помнишь?

Я напрягаю мозги, пытаясь вспомнить. Все, что я помню, это как шел и думал о своей паре. Думал о ненасытных, голодных, нуждающихся вещах о своей паре.

— Возможно… Я отвлекся?

— Один из них ударил тебя сзади по голове. Они вырубили тебя. — Она гладит пушистую мордочку зверька, пристально смотрит на него сверху вниз, прежде чем улыбнуться мне. — Болит?

Болит. Я дотрагиваюсь до своего лба и обнаруживаю, что он затянут тугими кожаными повязками.

— Мне следовало быть более осторожным.

— Они голодны и умны, эти мэтлаксы. Я не думаю, что ты мог себе представить, что они нападут на тебя, чтобы украсть твою сумку.

Она права; это не похоже на типичное поведение мэтлаксов. Я хмурюсь про себя и сопротивляюсь желанию потереть ноющий лоб, когда подхожу к огню, чтобы сесть рядом с ней.

— Зачем им понадобился мой рюкзак?

— Думаю, они жили в этой пещере. — Она жестом показывает вокруг себя. — Когда я пришла, здесь был ужасный беспорядок, и я нашла здесь этого малыша. Должно быть, они оставили его, чтобы отправиться на охоту, и я думаю, когда они увидели тебя, то предположили, что у тебя будет больше еды. Здешние припасы были съедены или испорчены. — Она встает на ноги и протягивает мне сверток, который держит в руках. — Подержи его, пока я заварю тебе свежий чай.

Я беру у нее комплект мэтлакса, стараясь не хмуриться, глядя на него. Мне ясно, что Айша привязана к этому существу. Мне никогда не нравились мэтлаксы, а теперь, когда мне сказали, что они напали на меня, они нравятся мне еще меньше. Но, глядя на маленький комплект у меня на руках, который сонно зевает и машет маленьким кулачком, я понимаю, почему она так в нем души не чает. Хотя он уродлив и покрыт мехом, это беспомощный комплект. У Айши слишком мягкое сердце, чтобы делать что-то, кроме как любить это.

Словно услышав мои мысли, она подходит ко мне и начинает возиться с бинтами у меня на лбу. Это приводит к тому, что ее соски оказываются на уровне моих глаз, и я слышу жужжание ее кхая через ее тунику. От нее пахнет мыльной ягодой, потом и возбуждением, и мой член дергается в ответ. Я заставляю себя оставаться неподвижным, пока она осматривает мой лоб.

— Рана закрылась, — довольная говорит Айша. — Хорошо. Она опухла, но все пройдет через несколько дней. Тебе нужно будет много спать. Я хочу, чтобы ты почувствовал себя лучше как можно быстрее, чтобы мы могли вернуться в лагерь.

Она говорит так, как будто это уже решено, что меня удивляет. Я не ожидал, что мое воссоединение с Айшей будет таким… спокойным. Я ожидал огня и гнева.

— Ты хочешь вернуться в лагерь вместе со мной? Ты не злишься на меня?

— О, я в ярости на тебя, — говорит Айша, ее тон ласковый, несмотря на ее слова. — Но сегодня я не собираюсь кричать на тебя и грозить кулаком. Не тогда, когда я думала, что потеряла тебя. — Она давится словами, а затем с трудом сглатывает.

Я протягиваю руку и глажу ее хвост, проводя пальцами по гладкой длине.

Она вырывается из моей хватки, сердито взмахивая хвостом.

— Я не говорила, что простила тебя. Не думай, что я забыла. Но я не собираюсь изливать свой гнев, когда есть маленький комплект, а у тебя травма головы. — Она бросает на меня разгоряченный взгляд, а затем подходит к огню, хватает свой пакетик с чаем и высыпает в воду слишком много листьев.

Она взволнована, моя пара. Я надеюсь, это потому, что она беспокоится обо мне. Это хорошая мысль. Однако я не могу злиться на ее скрытую ярость. Это… самая живая Айша, которую я видел за столько лун. Я позволю ей сосредоточить свой гнев на мне. Если это вернет искру в ее глаза, я с радостью приму это.

Малыш у меня на руках щебечет, и я смотрю на него сверху вниз. Он моргает, глядя на меня, совсем как младенец ша-кхаи. Странно. Я никогда не думал о мэтлаксах как о людях, но я знаю, что несколько человек убедили своих пар в том, что эти существа разумны. Я не знаю, верю ли я в это, но я понимаю, почему Айша очарована этим комплектом.

— Он намного чище, чем его родители, — рассеянно говорю я ей, думая обо всех других мэтлаксах, которых я когда-либо видел. Все до единого они грязные, вонючие существа.