В груди ещё теплилась надежда на более достойное жилище, но годы странствий научили меня довольствоваться малым. Тряхнув головой, я решительно направился к крыльцу.

— Чего топчемся? Пошли внутрь.

Ребята словно примёрзли к земле.

— Нашёл идиотов, — Ваня покачал головой, пятясь назад. — Хотя у нас ещё есть шанс спастись.

— Точно! Стоит только переступить порог, и Сан Саныч мигом найдёт нам работу, — Женя уже разворачивался. — Хоть говори ему про твою амнезию, хоть нет — дело он нам всё равно придумает.

Я молча кивнул, понимая их опасения.

— И на том спасибо, — бросили они на бегу, но вдруг затормозили, — Ты же помнишь про обещание? — обернулся Женя.

— Да проваливайте уже. Я человек слова.

Собравшись с духом, я толкнул незапертую дверь, и застыл на пороге, потрясённый открывшейся картиной.

Посреди кузни возвышался настоящий богатырь — метр девяносто ростом, с плечами, способными, кажется, снести стену. Кожаный фартук едва сходился на могучей груди. Густая чёрная борода с проседью обрамляла суровое лицо, испещрённое шрамами — немыми свидетелями прошлых битв.

Дом разделялся на две половины: жилую и рабочую, соединённые коротким переходом. Кузня поражала оснащением — здесь было всё, что я помнил из прошлой жизни, и даже больше. А вот жилая часть... Спартанская обстановка да удобства на улице в виде грубо сколоченной будки над ямой — вот и весь комфорт.

Саныч был погружен в работу над каким-то мелким заказом. В одной руке он сжимал щипцы с раскалённым докрасна металлом, в другой — внушительный молот, которым орудовал с неожиданной ловкостью.

— Вот и как тебя на полчаса отпускать? — прогудел его басовитый голос, не прерывая работы. — А прошло уже всё два часа.

— Да я заблудился, — попытался я отделаться детской отговоркой.

— Ты зазвездился, — отрезал Саныч, и крыть было нечем.

— Что мне нужно сделать?

Кузнец начал заметно закипать.

— Покушай. Отдохни. Время поубивай, — с каждым словом его грудь раздувалась всё шире, делая его похожим на разгневанного медведя. — Да етить твою мать! Чан с водой для начала наполни!

Язвительное замечание про запрет детского труда застряло у меня в горле — явно не время для шуток. Да и работа казалась несложной.

На заднем дворе обнаружился старый колодец с дубовым воротом. Я начал крутить его, опуская ведро в прохладную темноту. Зачерпнул полное ведро воды и... едва не растянулся на земле, не удержав тяжесть. Детское тело предательски подвело меня. Пришлось приноровиться: наполнять ведро лишь наполовину, идти медленно, часто отдыхать. Через долгих полчаса изнурительной работы чан был наконец полон.

— Я закончил. — произнёс я с плохо скрываемой гордостью, уже мечтая об отдыхе.

Какая наивность...

Раскалённый воздух кузницы обжигает лёгкие. Саныч, с покрасневшим от злости лицом, сверлит меня взглядом:

— Да что с тобой сегодня не так? Тупишь больше обычного, — его голос грохочет не хуже молота по наковальне. — А уголь и металл кто будет таскать?

Быт кузнеца — не сахар. Нет времени злиться и вести себя как... Стоп. Я же и есть ребёнок. Внутренний порыв проявить юношеский максимализм мгновенно угасает под тяжестью прожитых лет.

Первый день в новом теле тянется бесконечно. Вода, уголь, металл — нескончаемый круговорот тяжестей. Мышцы горят огнём, но физическая боль сейчас волнует меньше всего. Сидя на старом крыльце, где доски поскрипывают при каждом движении, погружаюсь в размышления о будущем.

Сын кузнеца — неплохое начало. Навыки создания сложного оружия остались со мной из прошлой жизни, но теперь придётся освоить кузнечное дело с азов. Раньше я лишь передавал чертежи мастерам, воплощавшим мои идеи в металле. Но с этими знаниями нужно быть осторожнее — именно они привели меня к прыжку с балкона.

Судьба простого оружейного торговца меня не интересует. Этот навык станет лишь инструментом для достижения большего. Примкнуть к клану? Нет, хватит с меня этой внутренней грызни. Создать свой? Заманчиво, но в десять лет — это перебор.

Магия молчит. Видимо, приобретённая сила не переносится между жизнями. Что ж, начну с простого — тренировка тела и оттачивание кузнечного мастерства. К любой цели путь лежит через труд и упорство. Боевые навыки остались при мне, но в этом щуплом теле их не проявить и на слабую двоечку.