Ноль внимания. Только мухобойка продолжала своё монотонное движение. Пришлось встать прямо перед его носом — теперь точно заметит.

— Здрасте.

— Чего хотел? — процедил он сквозь зубы, по-прежнему избегая прямого взгляда, но хотя бы признав моё существование.

— Не я хотел, а вы отцу моему деньги должны.

Антон недовольно выдохнул, его глаза продолжали рыскать по проходам в поисках покупателей.

— Я же сказал, что сам занесу.

— Отличное предложение. Давайте я вам список оставлю, вы вместе с деньгами продукты и занесёте, — в моём голосе промелькнула едва заметная ирония.

Реакция последовала мгновенно. Его лицо исказила гримаса раздражения.

— Да щас прям, делать мне больше нечего, — он презрительно фыркнул, откидываясь назад.

— Тогда передам вам сообщение отца дословно: если не даст деньги, пусть возвращает ножи.

Он расхохотался, но в смехе слышалась нервозность.

— А ты попробуй отбери!

— Тогда второе сообщение: если не отдаст ножи, он сам через час придёт и всё к чертям разнесёт.

Антона будто парализовало. Краска бросилась к его лицу, пальцы нервно забарабанили по прилавку.

— Да держи ты свои деньги! — он резким движением выдернул пачку купюр из-под прилавка. — С утра ещё ничего не продал, а тут ты...

Пока он отсчитывал банкноты, я успел заметить, что сумма неполная — всего семь тысяч.

— То есть тут десять тысяч? — спокойно уточнил я.

— Ну раз положил! — рявкнул он, пытаясь задавить авторитетом. — Считать научись, а потом предъявляй!

— Этому разводу лет сколько?! — я ловко разложил купюры веером. — Здесь семь, а ему вы скажете, что десять, и остальное я якобы на себя потратил.

Уши Антона налились багровым цветом. Он затравленно огляделся по сторонам.

— Да ты ж мелкая шпана, — прошипел он почти беззвучно и достал недостающие три тысячи. — Забирай и проваливай отсюда.

Деньги я забрал, но на этом поручения Саныча не закончились.

— А мясо-то я могу купить на тысячу?

Лицо мясника моментально преобразилось, маска делового радушия скрыла недавнюю злость. Как никак — первый покупатель.

— Вот, держи, — он картинным жестом протянул бумажный свёрток с мясом. — С тебя тысяча.

Я внимательно изучил содержимое. Вместо обещанного говяжьего ростбифа и филе — обрезки да жилы. Губы сами растянулись в холодной улыбке.

— Ах да, совсем забыл про последнее сообщение, — я аккуратно вернул свёрток на прилавок. — Какое будет мясо, такие и ножи!

Антона словно кипятком окатило. Багровая волна залила его лицо до самой макушки, вены на шее вздулись. Он схватил свёрток и с яростью швырнул его в дальний угол. Воздух наполнился отборной руганью и размашистыми жестами. Через минуту на прилавке появился новый свёрток, собранный с такой силой, что прилавок содрогнулся.

— Сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел! — прорычал Антон, каждое слово сочилось ядом.

Я молча протянул деньги и забрал покупку. Остальные продавцы, наблюдавшие эту сцену, проявили неожиданное благоразумие — никто даже не попытался меня обмануть. Должно быть, разъярённый вид мясника послужил им красноречивым предупреждением.

Видимо, Саныч не рассчитывал на мой успех. Две увесистые корзины превратили обратный путь в настоящее испытание. Руки немели от тяжести, корзины то и дело цеплялись за всё подряд, словно назло.

Когда я, наконец, переступил порог дома, отец встретил меня с плохо скрываемым любопытством. В его глазах читалось нетерпение — успех или провал?

— Как я понимаю, лысый сегодня расщедрился? — в голосе Саныча звучало искреннее удивление.

— Почему щедрый? Он же должен был, вот и отдал.

— И сколько он отдал? — отец слегка оживился, прекрасно зная привычки Антона.

Я выложил на стол восемь тысяч единой пачкой.

— Так, вроде сколько должен был, — я театрально нахмурился. — Не станет же он ребёнка обманывать.

Саныч с нарочитой медлительностью взял деньги, пересчитал купюру за купюрой. Заглянул в корзины с покупками. На его лице расцвела довольная улыбка — он явно не ожидал такого исхода, но спорить с очевидным не стал.

Вечерняя тишина разорвалась яростными криками. Входная дверь содрогалась под градом ударов.

— Саш! А ну выходи! — голос Антона, обычно не заглядывавшего к нам без повода, звенел от злости.

Саныч неторопливо натянул рубашку, его губы тронула едва заметная усмешка. Он открыл дверь с показным спокойствием.