Сейчас меня отвлекли разговорами, времени рефлексировать о своём состоянии не было, но внутреннее недовольство продолжало донимать, краски оставались тусклыми. Ближе к ночи обещались кошмары, которые теперь я помнил очень смутно, но догадывался, что они повторятся. Сам себе не завидовал.

Улана стояла у стола Командора и внимательно слушала, что тот ей говорит. С какой стороны не посмотри, со всех она хороша. Это отвлекало от мрачных мыслей, смотрел бы да смотрел. Грешным делом, подумал, а не попытаться ли пригласить её на свидание. А почему нет? Вот только глаза валькирии немного пугали. Да и с тварью, которая ко мне присосалась надо разобраться, что обычно делают в таких случаях, я не представлял.

– Бери Квеласов. Разберётесь с заданием в пригороде. Вечером заезжай ко мне домой, – завершил инструктаж мастер Даррен. – Будем решать, что делать с Яром.

– В терновый куст не бросайте, – попытался повторить я старую шутку самым жалобным голосом.

Оно того стоило. Великолепная валькирия медленно развернулась, дав насладиться видом профиля и не только им.

– Неужели в Исчезающем Доле продолжают использовать этот вид казни? – Голос холодный, но нотки удивления я уловил, что меня порадовало.

Все романтические истории так и начинались – с удивления. Всем моим немногочисленным девушкам страшно нравилось, когда я строил из себя идиота, очень весёлого идиота, надо сказать. Или удивлял их необычным, странным, а то и пугающим образом. Правда, в итоге выяснялось, что придурковатость они принимали за чистую монету, рассматривая меня как забавное дополнение к скучной жизни. Поэтому, как только на горизонте появлялся кто-то более серьёзный, как им казалось, они легко меняли свои интересы.

Я прекрасно понимал, что это уже рефлекс, и я опять иду по старым следам, которые не единожды завели в тупик, но поделать с собой ничего не мог. Наверное, я, бережно храня все свои драгоценные маски, очень боялся, что кто-то узнает какой я на самом деле.

А теперь, вместо очередной девушки, на меня как на чудо смотрел Командор. Мне удалось раскрасить его жизнь немыслимыми красками всего-то за пару дней. Есть, отчего возгордиться, нечего сказать.

Не дожидаясь моих пояснений, Улана удалилась из кабинета вместе со своими длинными ногами, роскошным профилем и белыми косами. Очень жаль!

На мастера Даррена смотреть было менее интересно. Его я предпочитал слушать.

– Так какие у вас методики по удалению этих… существ? Хирургическим путём или обойдёмся?

Хорошее настроение вернулось, а вместе с ним и мой глупый юмор. Удобно поместив своё бренное тело в мягком кресле, я ждал откровений от мастера Даррена. Я верил в него как в отца родного или как минимум в дядюшку. Когда рядом такой наставник, ничего ужасного и непоправимого случиться не может.

– А ты молодец, Яр, – коротко сообщил Командор. – Вот в таком настроении и постарайся продержаться до ночи. Да и дальше, постарайся. С улыбкой встречать неприятности – это правильно. Неприятности не любят такого к себе отношения и стараются быстрее удалиться.

– Я стараюсь, но вы же знаете, что предаваться панике и отчаянью слишком заманчиво, чтобы я упустил такую возможность.

– Может статься, что у тебя не будет этой самой возможности, – покачал головой мастер Даррен. – Как и сказала Улана – мы на поле битвы и не покидаем его даже в собственных спальнях.

– Угораздило же меня залезть в такой опасный мир, – притворно вздохнул я.

– Любой мир таков, потому что правила едины. И если ты думаешь, что покидаешь битву, когда меняешь место расположения собственной задницы, то это самое страшное заблуждение.

– Как же тогда – всё вокруг игра? Придумай свои правила… – вспомнил я наш другой разговор.

– Одно другому не мешает, Яр. Вселенная полна опасными играми, к которым нельзя относиться по-настоящему серьёзно. Стоит только полностью осознать, принять на себя знание и всё. Это путь к безумию. Знать, но делать вид, что ты обыватель, живущий простыми истинами. Знать, но улыбаться во тьму. Умение сохранить осторожность, оставаясь свободным от страха и от лишнего груза реальности. Постарайся свыкнуться с этим.

Некая глубинная часть меня безоговорочно соглашалась с Командором. Более того, мне казалось, что я всегда знал нечто подобное, но привычно игнорировал данное знание. Он говорил, а слова словно вылетали из моего собственного нутра, с болью и хрипами, но и с восторгом от появления на свет страшной истины бытия.

Две зелёных звезды, глаза мастера Даррена с безграничной печалью смотрели на меня. Внезапно я ощутил, насколько он древний, не просто старый, а именно древний, много повидавший, много переживший, но все ещё сильный и не сдающийся. Подобной витальности следовало научиться.