Шрифт:
— Всего долга? — уточняю без особой надежды.
— Считай аванс даешь. Чтобы я прямо сейчас тебя не нагнул за хрень, которую ты творишь.
Рука мужчина забирается в мои пижамные шортики. Гладит сквозь белье, заставляя меня извиваться.
Эмир трогает настойчиво, сильно. Внизу живота давит привычным возбуждением, как спичка вспыхиваю.
Мужчина ласкает меня, а после резко сжимает грудь. Змейки болезненного удовольствия ползут по коже.
Я судорожно дышу, чувствуя, как в ягодицы упирается возбуждение мужчины. Нарастает постепенно, всё крепче становится.
— Эмир, — тяну я жалобно, хватаю воздух. — Мы не можем. Моя мама скоро вернется. Если она тебя заметит… Тебе уходить надо.
— Я уйду.
— Правда?
В сердце колит. Разочарование чувствую вместо облегчения. Он вот так просто сейчас уйдёт? Оставит меня одну?
Буйный отступает, я разворачиваюсь к нему лицу. Обнимаю себя за плечи, желая скрыть своё состояние.
— Переодевайся, кукла, — приказывает, осмотрев меня. — И шмотки собери.
— Зачем? — растерянно спрашиваю.
— Ко мне поедешь.
— Опять в колонию?
— Нет. Ко мне домой. У меня два дня самоволки. Проведем их с пользой.
Глава 23
Переступаю порог квартиры Буйного аккуратно. На носочках. Как будто по минному полю ступаю.
Мне стало не по себе еще когда я в машину мужчины села. В шикарную. Большую. Дорогую. После мы приехали к одной из новостроек. Самой элитной в нашем городе. Помню какой скандал был, когда стали цены на жилье здесь известны. Люди орали, что только бандиты себе такое жилье позволить и смогут.
В общем, чувствую я себя, мягко скажем, не в своей тарелке. Мой простенький образ смотрится здесь странно...
И опять в голове возникают вопросы. Почему я? Зачем ему сдалась именно я? Ведь он к другим привык. К дорогим женщинам. В брендовых шмотках. К, таким как та... что в тюрьму к нему пришла. Зачем меня сюда привез? И почему именно меня? Мог же ту позвать. Она бы сама приехала. За ней бы и ехать не пришлось. И Проблем бы никаких не было. Она и на шею сама бросится. Все позволит. И справку не спросит.
– Дохрена думаешь, кукла, — хриплый голос мужчины раздается над ухом. Буйный сжимает огромными ладонями мою талию. Подталкивает вперед. Заставляет проходить дальше на его территорию.
Кусаю губу. Как он понял, что я сейчас не молча его жилье разглядывала? Неужели, у меня все мысли на лбу транслируются?
– Голова трещит от твоих вопросов. По глазам вижу, что хрень всякую придумываешь. Себя накручиваешь.
– Ты можешь на зоне неплохой бизнес сделать, — выдаю тихонько, — предсказаниями заняться.
Ну раз у него третий глаз открылся, то зачем такому дару зря пропадать?
– Я на зоне другим заниматься собираюсь, — подталкивает меня к стене. Прижимает. Руками скользит по бедрам. Сжимает ягодицы. Я же упираюсь щекой в стену.
Зажмуриваюсь. Перед глазами снова она. Та женщина. Которая к нему пришла. Стоит. Смотрит. Я ее лицо хорошо запомнила. Глаза эти. Она наш поцелуй видела.
Мне так не по себе становится. Обида снова окутывает.
– Давай по-быстрому и я пойду? — Произношу бесцветным голосом. Все равно же не избежать, да? Он сейчас меня поимеет, а после забудет. Так зачем тянуть? Сейчас во всем и разберемся. Точку поставим и все. Будет дальше со своими бабами развлекаться. Я же ему интересна только тем, что отказываю?
– Значит, уже надумала что-то, — Эмир разворачивает меня к себе лицом. Я отворачиваюсь. Не хочу на него смотреть, — на меня посмотри.
Произносит сурово. Так, что мурашки ледяные на коже появляются. Я отрицательно головой мотаю. Не хочу. Ничего с ним не хочу.
– Я не хочу. Ты... ты... нечестно поступаешь! Обманываешь!
Начинаю тараторить. Пальцы Буйного сжимают мой подбородок. Он заставляет на него посмотреть. Я хочу спрятать глаза, потому что они покраснели. С минуты на минуту появятся слезы. А я не хочу, чтобы он видел меня такой.
– А теперь давай, по сути, разговаривать, — видно, что сдерживается. Хочет наорать или кулаком в стену ударить. А сдерживается, — по порядку все свои обвинения вываливай. И не юли, в игры эти я играть не люблю. Да и хуево это все закончится. По сути вываливай. По порядку.