— Назад вернулась, — Эмир дергает меня, укладывая обратно. Я почти падаю на него. — Ничего не значит. По малолетству набил. Глупость.

— Почему? Ты не похож на того, кто глупость делает.

Я прячу довольную улыбку на груди мужчины. Он рассказывает! Делится личным, а я это по крупицам собираю.

— В молодости много чудил. Да и бухой был тогда, — усмехается Эмир, его губы упираются в мой висок. — С Маратом, это дружбан мой, спор затеяли. Кому из нас слабо будет тату набить.

— Ну, это ведь не так страшно?

— Не страшно. Но должны были сами эскиз накатать, друг другу. И кто сольется, тот ссыкло.

— Он отказался?

— Нет. Первым поперся делать. В итоге мы вышли из салона с хреновыми татухами. И без понимания начерта мы это сделали.

Я стараюсь не рассмеяться, но получается плохо. Эмир шлепает меня по ягодицам, пытаясь усмирить, но я только сильнее смеюсь.

Внимательнее рассматриваю непонятные завитушки. Теперь понимаю, почему они такие кривые.

Я поддаюсь порыву, съезжаю чуть ниже, прикасаюсь губами к татуировке.

— Не там губы используешь, — хмыкает мужчина. — Ниже надо. В душе мне зашло, как ты старалась. Повтори.

— Ты снова целовать не будешь, — обиженно соплю. — Вот и я не буду тебя целовать. Там.

— Кукла, ты мне свои условия не задвигай.

— Не задвигаю. Это не условия. Это… Ладно, условия. Переговоры. Называй как хочешь. Не буду и всё.

Буйный дергает меня на себя, впивается злым поцелуем. Держит меня за затылок, не давая отстраниться.

Конечно, сейчас целовать можно. Когда я зубы почистила и даже кофе выпила.

Я не брезговала прикасаться языком к его члену. А он брезгует поцеловать просто? Чурбан.

Эмир прикусывает мою губу, кожа пульсировать начинает. Он словно читает мысли и наказывает сразу.

Я охаю, запуская влажный язык внутрь. Медленно таю от настойчивых прикосновений. Целую в ответ.

— Довольна? — закатывает глаза. — Твой черед.

— Нет, мы так не договаривались, — я мотаю головой. — Мы разговариваем, Эмир.

— Лучше бы ты с моим членом так лясы точила.

— Разговоры это важно. Так все делают.

Узнают друг друга ближе, знакомятся. А не сразу раздевают.

— Ну, девки тоже мужиков не травят, но ты это дело любишь.

— Эй! Случайно же. Что ещё?

— Что ещё любишь? С огнем баловаться, хуйню молотить…

— Я не про это! Что ещё делал в молодости глупого?

Всего раз ресторан сожгла. Подумаешь. Уверена, Буйный уже даже не вспоминает об этом. Разобрался со всеми проблемами.

Но меня подкалывает каждый раз.

— Много всякого, — мужчина ведет пальцами по моей спине. — Перепутал дом и вломился к прокурору, на чужую территорию лез, не оценив риски, женился, сбежал из ментовки, хотя меня через час отпустить должны были…

— Женился?! — от этого факта неожиданно в сердце колит. Что кто-то настолько моему мужчине понравился, что он решил в ЗАГС отправиться. — Ты… Любил её?

— Сказал же, по тупости.

— А развелся почему? Понял, что ошибку совершил?

— А кто сказал, кукла, что я развелся?

Его слова как будто иголками кожу колют. Внутри ядовитый ком застряёт. Дышать не дает. Отравляет тело секунда за секундой. Хватаю ртом кислород. Информация медленно поступает в мозг.

Кто тебе сказал, что я развелся? Кто сказал? Молоточками в голове стучит.

Он женат. Женат. ЖЕНАТ!!!

Резко дергаюсь, как будто он меня ужалил только что. Хочу как можно дальше от него отстраниться. Убежать. Закрыться.

У него жена есть? Женщина, которая на него официальные права имеет? А он тут... со мной... Господи, я что же... любовница выходит? Та, что семьи разрушает? Яблоко раздора?

Мне еще хуже становится. Любовницам в лицо кислотой брызгают. Ужас. Это он меня такой сделал! Превратил в... в...

– Куда собралась? — Эмир рявкает, железная хватка на руке. Не отпускает. А меня его пальцы обжигают. Ожоги оставляют.